22. Мои первые шаги в арестантскую семью.

   Начало: Не верь, не бойся, не проси!    

   Я проснулась от глухого удара в окно около моей шконки. Вряд ли кто-то смог постучать в окно четвертого этажа. За окном было еще темно.

   «Один, девять, ноль!?» — услышала я чей-то мужской голос, доносящийся с улицы.

   На соседней шконке проснулась Наташа-воровка и смотрела на меня вопросительно. Остальные сокамерницы крепко спали. Опять удар в окно.

   «Один, девять, ноль!?»

   Наташа соскочила со своей шконки и подбежала к окну, у которого спала Маша-хохлушка. Открыв створку, голос мужчины раздался где-то очень рядом:

   «Один, девять, ноль! С дорогами расход!»

   Наташа засуетилась около окна, теребя какие-то веревки, нитки. После чего тот же голос прокричал:

   «Один, девять, ноль! Доброго дня!»

   В открытую створку окна, приблизив окно к решетке, Наташа прокричала:

   «Взаимно! От души!»

   Закрыв окно, Наташа подошла к моей шконке и шепотом позвала пить кофе.

   «А что такое: один, девять, ноль?» — шепотом спросила я у Наташи, когда мы пили горячий кофе.

   «Какой номер у нашей хаты?» — улыбаясь загадочно спросила она.

   «Сто девяносто!» — всё еще не понимающе ответила я.

   Она утвердительно кивнула с таким лицом, как будто бы ответила: «Элементарно Ватсон!».

   Не знаю, или я отупела на тюрьме, или не совсем проснулась, но Наташа, глядя на мое лицо, закатила глаза и, взяв лист бумаги с ручкой написала:

   «190 – один, девять, ноль!»

   В тот момент я почувствовала себя круглой дурой, вспомнив, как когда-то легко ответила на тест IQ о количестве встречаемой цифры 9 от 1 до 100. (Кстати, правильный ответ теста: цифра 9 встречается 20 раз-посчитайте!)

   Только я собралась расспросить Наташу о веревках и нитках, с которыми она суетилась несколько минут назад у открытого окна, как к нам присоединилась Наташа-армянка.

   Попросив у меня ложку с кофе (на тюрьме кофе всегда в дефиците!), она спросила:

   «Машка давно дорогу сняла?»

   «Смотри-ка, эта коза, дрыхла, пока нас не разбудили. Дорогу снимала я!» — ответила Наташа-воровка

   Армянка подняла удивительно брови и возмущенно сказала:

   «Чувствую из-за новой дорожницы, у нас будут проблемы! А я всю ночь не могла уснуть из-за предстоящего суда «по мере» и где-то только час назад провалилась в сон.»

   Сделав глоток кофе, Наташа-армянка шепотом продолжила:

   «Девочки, хотела бы с вами кое о чем поделиться. Вчера, когда «Василиса» вызвала меня на беседу, то предложила мне «переехать в хату мамочек», Белку переводят в хоз.отряд.»

   «Просто так, такие предложения не делаются!» — недоверчиво шепотом произнесла Наташа-воровка.

   Армянка, тяжело вздохнув, ответила, глядя на меня:

   «Да, она потребовала от меня, чтобы я тебя уговорила признать хохлушку «старшей по хате»!»

   «А уговаривать меня не надо?» — шепотом возмутилась Наташа-воровка.

   «Тебя, «Василиса» уже в расчет не берет! Когда я также спросила о твоем мнении, она утвердительно заявила, что тебя на днях вывезут в лагерь!» — ответила армянка погрустневшей воровке.

   «Ну, и как же ты меня будешь уговаривать?» — вкрадчиво спросила я.

   «Никак. «Василисе» я также сказала, что для тебя здесь нет авторитетов! Так, что я думаю навряд ли попаду в хату к мамочкам!» — тоскливо ответила Наташа-армянка.

   В тот момент мне было абсолютно наплевать, кто будет «старшая по хате». Но меня всегда возмущала несправедливость, и я бы никогда не позволила, чтобы кто-то страдал из-за моей позиции.

   «А чем лучше жить в хате с мамочками, тебе уже что-нибудь известно? Какие функции ты там должна выполнять?» — поинтересовалась я.

   «Там можно иметь продукты, которые запрещены для всех арестантов. Камера там только на четыре шконки для женщин, детки спят в манежах. Помимо мамочек, там находятся и беременные. Я должна им помогать убирать в камере и присматривать за малышами.» — разъяснила мне армянка.

   «А мобильник там разрешен?» — вступила в разговор Наташа-воровка.

   «Нет, тоже в запретке» — ответила Наташа-армянка.

   «Ты с детьми должна сидеть, пока их мамаши в суд выезжают?» — уточнила я.

   «Нет, в суды они ездят с малышами!» — объяснила армянка.

   «Я тебя правильно поняла? То есть ты готова за кусок незапрещенной еды выдраивать камеру, нянчиться с чужими детьми, а эти мамаши будут лежать, задрав ноги к верху и указывать тебе, что ещё им надо сделать? Ты понимаешь, что ты никогда не будешь высыпаться, потому что ребенок может орать в любое время суток? Ты не сможешь спокойно почитать книгу, потому что в этот момент ребенок опять будет орать! Ты даже спокойно телевизор не посмотришь, потому что ребенок в этот момент может спать!» — с недоумением спросила я.

   Тогда я уже знала, что Наташа-армянка в свои пятьдесят пять лет не имела ни детей, ни внуков по своей вине. Вначале своей семейной жизни, они с мужем решили «пожить для себя» и Наташе пришлось сделать большое количество абортов. Когда же после тридцати лет они спохватились, было уже поздно, и из-за абортов она больше не смогла забеременеть. Вскоре муж ушел от неё к более молодой, которая сразу родила ему ребенка. В тюрьму передачки ей делала соседка по квартире, потому что родители Наташи-армянки были старенькими и не могли даже выйти в магазин.

   «Возможно ей плевать на эти неудобства! И ей просто хочется понянчиться с малышами!» — предположила Наташа-воровка.

   Армянка скривилась в презрении:

   «К этим детям я притронусь только в резиновых перчатках! Сами подумайте, их матери-наркоманки, а половина из них больна ВИЧ! Думаете этих детей обследуют на скрытые ВИЧ-инфекции?»

   Наташа до тюрьмы работала в одном медицинском учреждении, поэтому многое знала о таких детях от наркоманок.

   «Тогда какой тебе интерес мучиться с ВИЧевыми мамочками и детьми?» — удивленно спросила Наташа-воровка.

   «Я надеюсь, что за это я заслужу остаться отбывать срок в хоз.отряде на тюрьме.» — призналась армянка.

   «Фу, ты готова за «мусорами» подтирать плевки и драить их унитазы?» — возмутилась Наташа-воровка.

   «Да, готова! Потому что я боюсь ехать в зону! Там любая может погибнуть! Разве не так?» — агрессивно произнесла армянка, расплакавшись встала из-за стола и ушла в туалетную комнату.

   Наташа-воровка еще пуще прежнего загрустила и сказала мне:

   «Она права! Лучше здесь остаться, чем пережить тот ужас в зоне! Я не представляю, как выжила за тот год в лагере. Какая же я дура, что опять попаду в тот вертеп!»

   И еще одна заплаканная Наташа встала из-за стола и завалившись на свою шконку беззвучно рыдала в свою подушку.

   А я сидела за столом и вспоминала рассказ Наташи-воровки за что она опять попала в тюрьму. Несколько лет назад, Наташка познакомилась с мужичком, у которого было небольшое кафе-пивнушка. Через год после совместного проживания, он ей подарил дорогой айфон без коробки и документов, сказал, что «купил с рук». Наташа не успела им долго попользоваться. В один из дней к ним домой нагрянула полиция с обыском, во время которого и изъяли ворованный айфон, в котором находилась симка на её имя. Сожителя она никому не выдала, вину не признала. Осудили её на два года. Через полтора года ушла из лагеря по УДО (условно-досрочное освобождение). Приехав в свой город, узнала, что мужичек уже живет с другой женщиной. Встретила горе-собутыльников, стала пить и «забила» на то, что ей нужно ходить к участковому для отметок. Так, когда ей оставалось три месяца до окончания срока судимости, её арестовали и сразу отвезли в суд на изменение места отбывания судимости по приговору. Оставшиеся три месяца она опять должна провести в колонии. Полтора месяца после суда она уже отбыла в тюрьме, осталось еще столько же. 

   После утренней проверки Наташу-армянку забрали на суд для продления ареста. А Наташа-«воровка» сказала мне:

   «Хочу сегодня приготовить на нас троих солянку. Наташка приедет из суда опять заплаканная, а тут я с праздничной солянкой! Уеду скоро, будете вспоминать, как я вас вкусно кормила!» (рецепт солянки можно прочитать: Лайфхак солянка по-арестантски.)

   Наташа-наркоманка позвала меня играть в нарды, за пять партий я ни разу не выиграла. И она мне сказала: «Мне с тобою сегодня не интересно играть, ты или поддаешься, или думаешь о чем-то своем!»

   И она была права, в тот момент я размышляла над словами армянского арестанта и поняла, как я должна помогать арестантам. (разговор с армянином: Не верь, не бойся, не проси!)

   Я взяла свои УПК (уголовно-процессуальный кодекс), УИК (уголовно-исполнительный кодекс), тетрадь и позвала Наташу-«воровку» за стол.

   «Наташа, ты в зону не поедешь!» — заявила я, и она сразу же поверила мне.

   Однако, в тот момент я даже не представляла, как у неё «всё запущено». Оказалось, что у неё с собою не было последнего постановления судьи о замене отбытия наказания по приговору. На это постановление она не подала апелляционной жалобы, как и назначенный адвокат. А срок для обжалования дается в десять дней после вынесения судом постановления. Таким образом, постановление могло уже вступить в законную силу и Наташу со дня на день могли отправить в зону. Хотя была надежда на то, что две недели новогодних праздников отсрочили исполнение.

   Её взгляд с верой и надеждой на меня, быстро заставил мой мозг разработать план «чрезвычайного обстоятельства».

   Наташе-«воровке» пришлось в этот раз очень много писать под мою диктовку. И так, нами было написано: ходатайство в суд о выдаче постановления, ходатайство о восстановлении срока подачи апелляционной жалобы, ходатайство о приостановлении постановления в связи с подачей апелляционной жалобы, ходатайство в суд об ознакомлении с материалами дела по вынесенному постановлению. И для подстраховки я придумала заявление на имя начальника тюрьмы, об уведомлении его о приостановлении постановления. Чтобы Наташку случайно всё же не отправили в лагерь до рассмотрения апелляционной жалобы. Все заявления были написаны в двух экземплярах и в этот же день сданы в тюремную канцелярию для отправки в суд.

  Когда весёлая Наташа-«воровка» доваривала солянку, а я уже третий раз подряд выигрывала у Наташи-наркоманки в нарды, открылась «бронь» и зашла Наташа-армянка. Её лицо было триумфально довольным.

   «Тебе изменили меру пресечения?» — спросила Наташа-наркоманка.

   «Ага, чего бы я тут сейчас делала? Щас, сбегаю в туалет и что-то расскажу» — самодовольным и интригующим голосом сказала она.

   Мы вчетвером с нетерпением сидели за столом и ждали её выхода.

   «А вы меня даже чаем не напоите?» — удивленно спросила она, когда вышла.

   Мы разом все подскочили, а Наташа-«воровка» сказала: «Я тебя сейчас солянкой буду кормить!»

   Но Наташа-армянка сказала: «Давайте сначала кое-что расскажу, а потом будем ужинать!»

   Когда мы все заново сели за стол, она шепотом начала свой рассказ:

   «Девочки, сегодня в суде я познакомилась с нашим Положенцем. Его тоже вывозили «на меру». Он тоже армянин, как и я. Разговорившись с ним, он пообещал, что будет присматривать за нашей хатой, чтобы мы ни в чем не нуждались!»

   Мы с Наташей-«воровкой» заговорщицки переглянулись.

   О том, как проходило у армянки судебное заседание я почти не слушала, а размышляла об арестанте-армянине, с которым несколько дней назад встретилась в суде. «Значит он-Положенец, и это от него была «мулька»!»- думала я в этот момент.

   «А как выглядит Положенец? И как его зовут?» — услышала я тихий вопрос Наташи-наркоманки.

   «Самый несимпатичный армянин, которого я встречала среди армян! Около сорака лет, волосы седые, ростом маленький. Зовут Самвэл(примечание автора: ИМЯ ИЗМЕНЕНО, СОВПАДЕНИЙ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!!)» -ответила Наташа-армянка.

   «Разве он маленького роста?» — брякнула, не подумавши я, и Маша-хохлушка вцепилась в меня взглядом.

   «Да, он намного ниже тебя ростом!» — сказала мне армянка.

   Затем Наташа-«воровка» стала накрывать на стол, а я размышляла, откуда же этот невысокий Положенец знает меня, среди моих знакомых было только два армянина и оба они никак не подходили под описание, да и сто процентов были на свободе.

   Поздней ночью для Наташи «прилетели» малява и «бандюк» без обратного адреса хаты. Прочитав записку, она смыла её в унитаз, а раскрыв «бандюк», выложила его содержимое на стол. Здесь были: банка кофе, шоколад, две пачки сигарет и зажигалка.(Зажигалку на тюрьме невозможно нигде достать.) Армянка пригласила нас всех «покофеевать под шоколад с сигаркой». Но только Маша-хохлушка категорически отказалась и со злостью смотрела, как Наташа-наркоманка перешла в «нашу банду».

  Так, мы «кофеманили» и рассказывали смешные истории до утренней проверки.

   После проверки я негромко спросила у Наташи-«воровки»:

   «Наташа, а что такое «отработки»? А то мне сказали, что меня скоро ждут «отработки».»

   Несмотря на то, что я спросила негромко, абсолютно все сокамерницы вздрогнули и уставились на меня. Наташа испуганно молчала и было видно, что не знает с чего начать.

   «Это когда причиняют психический или физический вред здоровью арестанта. Многие этого не выдерживают и сходят с ума или умирают по разным причинам, а некоторые заканчивают суицидом!» — жестко ответила Маша-хохлушка.

  

   Продолжение читайте в: Методы пыток в тюрьме. Начало отработок.

 

 

     

     

  

  

    

Поделиться ссылкой:

0

Автор публикации

не в сети 4 часа

Arestantka

0
Комментарии: 0Публикации: 99Регистрация: 21-09-2018

Один комментарий для “22. Мои первые шаги в арестантскую семью.

  1. […]    Начало читайте в: Мои первые шаги в арестантскую семью. […]

    0
    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>