52. Тюремные шакалы — акушерки.

 

   Начало читайте: Куда ведёт дорога из тюремного чистилища?

Состав некурящей хаты №184.  

   «Перед тем, как тебя завели в нашу хату, зашла Василиса и сказала, что старшей будет Лиза. Ты поосторожнее с нею, она тёмная лошадка. Её, Женю и Римму завели сюда неделю назад. Женя и Римма – «краткие» (т.е. рецидивистки), они Лизины псы, охраняют и выполняют все её приказы. Тётя Ира и Лариса-цыганка — единственные адекватные на фоне остальных. Тамара-убийца на днях на этап уезжает. Меня через неделю тоже уже отправляют на этап. А сейчас, я пока дорожница в хате.» — разъясняла ситуацию по камере Наташа-наркоманка.

    «А Катя и Юля, они, что из себя представляют?» — негромко спросила я.

   «Их двоих перед тобою завели в хату. Обе — краткие (рецидивистки). Не понимаю, почему их Василиса сюда привела. Они, кстати, курят как паровозы. Но их никто «не греет передачками», может поэтому они сюда попросились, чтобы бросить курить. Я вот решила не курить, потому что мне только мама делает передачки, а теперь у неё на иждивении мой сын-школьник. Пусть лучше вместо сигарет, она ему конфет купит.» — ответила Наташа-наркоманка.

   «Ох, Наташка, как же ты-умная баба, институт закончила и так вляпалась с наркотиками, став наркоманкой?» — посетовала я.

   «Да, вот так получилось. Слабохарактерная. Подруга предложила попробовать. И затянуло. Плохо, что меня лет двадцать назад не посадили, уже давно бы человеком нормальным была. А теперь после «крокодила» не знаю, сколько ещё проживу.» — грустно ответила наркоманка.

   «Я вот слышала от других наркоманок, в отстойнике, что они после очередной «отсидки в тюрьме», опять начинают употреблять на воле. Ты, Наташка, если переживёшь зону, то бери в охапку своего сына и переезжайте в другой город жить. Потому что привычная обстановка и окружение друзей-наркоманов, опять затянет тебя в трясину.» — посоветовала я.

   «Дай Бог, чтобы дожить до свободы. В зоне должны медицинское обследование делать, может как-нибудь вылечат мои гниющие кости, которые «крокодил» разъедает.» — с надеждой сказала Наташа-наркоманка.

   Такой разговор у меня произошёл в первый час моего пребывания в некурящей камере. Я стала разбирать свои вещи, а Наташа-наркоманка помогала мне. Быстро управившись, мы с нею нагрели кипяток и сели вдвоём пить кофе. К нам присоединились пожилая арестантка тётя Ира и цыганка Лариса. Они выложили свои припасы и угостили нас. Потом к нам подошла Тамара-убийца и попросила пакетик чая, после чего тоже присела к нам за стол. Я искоса наблюдала за остальными сокамерницами: рецидивистки Катя, Юля, Женя и Римма смотрели на нас с завистью, сглатывая слюни, а Лиза смотрела со злостью.

   «Сейчас девочки покушают, давай и мы, Лиза, перекусим, а то мы весь день голодные!» — сказала арестантка Женя.

   «А Вам, что баланду не носят?» — спросила я у арестанток, сидящих со мною за столом.

   «Лиза запрещает брать баланду, чтобы в камере не воняло тюремной едой.» — сказала Наташа-наркоманка.

   «А, что же едят те, кому не делают передачки родственники?» — удивилась я.

   «Вечером Лиза на всех варит суп. У неё есть электрическая печка. До её перевода в эту камеру, мы все ели баланду.» — сказала пожилая арестантка тётя Ира.

   «Я тоже иногда ем баланду, по утрам очень вкусные каши разносят. Да и на ужин иногда дают картошку с рыбой. А так, родных можно «по свету пустить», если они будут каждый день передачки делать. Может у некоторых родственники богатые, но мне передачки делает только мой сын, поэтому я не собираюсь полностью отказываться от тюремной еды.» — громко сказала я.

   «За эту неделю, что Лиза здесь, ей вообще никто не сделал передачку.» — тихо сказала цыганка Лариса.

   «А из чьей еды она тогда супы варит?» — удивилась я.

    «Из моей, Наташиной, Ларисиной и Женькиной. Только нам делают передачки. Вот эти двое, Катька и Юлька, они с пустым пакетом пришли сегодня в хату. Хотя уже здесь в тюрьме по месяцу живут.» — недовольно сообщила пожилая арестантка тётя Ира.

   «Но я не собираюсь никого здесь содержать и кормить продуктами, которые мой ребёнок, экономя на себе, мне передаёт. Если, кого «не греют в тюрьме», тот должен есть баланду!» — сказала я громко и посмотрела на Лизу.

   «Да, правильно!» — поддержали меня сокамерницы, сидящие за столом.

   Лиза смотрела на меня недовольно. Рецидивистки Римма, Катя и Юля тоже одобряюще кивали.

   «Да, Лиза, новенькая правильно говорит. Мне, больные старики делают передачку раз в неделю, эту еду мы съели за один день. Я понимаю, если все едят баланду, то можно угостить. Но, извините, мы за один присест съели всю мою еду и теперь несколько дней голодные. Позовите продольную, скажите, что мы сегодня на ужин будем брать баланду.» — неожиданно поддержала меня рецидивистка Женя.

   Римма-рецидивистка спрыгнула со шконки-пальмы и постучала в бронь, когда открылся «карман», она грубым голосом сказала:

   «Передайте баландёру, мы с сегодняшнего вечера будем брать баланду!»

   После этого в камере все оживились и повеселели, за исключением Лизы-старшей по хате.

   «А эта Римма, случайно не кобёл?» — шёпотом спросила я Наташу-наркоманку.

   «Не знаю. Но ведёт себя, как мужик. Кстати, Женя тоже своими повадками напоминает кобла.» — также шёпотом ответила мне Наташа.

   «Так-так, значит Лизу охраняют два кобла? А она, что, какой ориентации?» — опять шёпотом спросила я Наташу.

   «За неделю пока ещё не открылась.» — пожав плечами, ответила наркоманка.

   «Я в шоке, смотрящая за хатой — лесбиянка!» — негромко сказала я, но, видимо меня услышали все, потому что абсолютно все сокамерницы удивлённо на меня вытаращились.

   За исключением Лизы, она всё также смотрела на меня с растерянным недовольством.

   На ужин-баланду принесли отварной картофель с варенной морской рыбой и отварной свеклой. Абсолютно все сокамерницы взяли баланду, даже Лиза.

   Поздно вечером Наташа «поставила дорогу», и я отправила Адаму «маляву», что нахожусь в этой камере. Спустя короткое время от Адама «прилетел» мне телефон, каталка Финского сервелата и кофе. Переговорив с сыном и Адамом, я отправила телефон ему обратно. Впервые, Адам запретил дать свой телефон кому-то из моих сокамерниц.

   Мы с Наташей нарезали колбасу и сделали бутерброды на всех в камере. Я пригласила сокамерниц выпить кофе с бутербродами, отказалась только Лиза, остальные с удовольствием присоединились к нам. Выпив кофе, я решила отправить Адаму сладостей. Взяв коробку из-под витамин, которые мне передал сын, я в неё упаковала конфеты.

   «О, такие витамины я пила, когда была беременной. Ты, что беременная?» — спросила меня наркоманка-рецидивистка Катя.

   «А, нет. Я всегда пью эти витамины, они самые чистые и без подделки.» — ответила я наркоманке-рецидивистке.

   «Хорошо, что предупредила, а то мы могли подумать, что тебя к нам подселили для аборта. На днях мы уже одной помогли, она поскользнулась в туалете на мокрых ступенях и абортировалась. Только мы ни при чём, правда, Лизок?» — хохоча объявила глупая рецидивистка-кобёл Римма.

   Женя и Лиза, не сговариваясь крутили у виска пальцем, приговаривая:

   «Чё ты мелешь, Римка? Следи за базаром!»

   Но глупая рецидивистка Римма, не понимая намёков своих подруг, продолжала:

   «А ещё помните, как в прошлой камере, беременная со шконки-пальмы свалилась? Она рядом со мною спала, а Лиза и Женька под нами. Тогда начальник ругал нас, что мы её не впоймали, когда она падала. Кто ж знал, что она позвонок сломает. Жалко её, она теперь парализованная. Но она сама виновата, надо было соглашаться, когда ей надзирательница предлагала аборт таблетками сделать.»

   Ни капли сожаления в голосе — рецидивистка говорила тоном, словно пересказывала фильм-комедию.

   «А они уже беременными на централ заехали?» — полюбопытствовала наркоманка-рецидивистка Катя.

   «Не знаю, никто не объяснялся. Их к нам уже таких подселили!» — ответила кобёл-рецидивистка Римма.

   «Я тебя правильно поняла, вы причастны к смерти не рождённых детей? И ты сейчас об этом так спокойно говоришь?» — угрожающе спросила пожилая арестантка тётя Ира.

   «Это был несчастный случай! Правда же, Лизок?  И да, мне плевать на этих детей! Я даже не раскаиваюсь, что убила своего мужа, который изнасиловал нашу с ним шестилетнюю дочь. Почему меня должны волновать чужие дети, если страдают мои собственные?» — истерично заорала кобёл-рецидивистка Римма.

   «Господи, да тебя надо в психиатрическую лечебницу отправить!» — возмутилась сокамерница цыганка Лариса.

   «Да, её уже оттуда привезли пол года назад. Сказали, что она психически здорова!» — сообщила рецидивистка Женя.

   «Наверно, не плохо вам заплатили!» — завистливо произнесла наркоманка-рецидивистка Катя.

   На реплику наркоманки никто не отреагировал.

   А я, Наташа-наркоманка, тётя Ира и цыганка Лариса испуганно переглядывались. Каждой из нас было жутко находиться в одной комнате с неуравновешенной убийцей, да и причастность Лизы и Жени к убийству не рождённых малышей никто не отрицал.

   Могла ли я подумать, что некурящая камера станет для меня адом?

 

   Продолжение читайте в: Первая неделя в некурящей камере или как подружиться с надзирательницей.

 

 

 

  

    

 

 

 

Поделиться ссылкой:

0

Автор публикации

не в сети 4 часа

Arestantka

0
Комментарии: 0Публикации: 99Регистрация: 21-09-2018

4 Комментариев для “52. Тюремные шакалы — акушерки.

  1. […] Кто абортирует беременных арестанток. […]

    1+
    0
  2. […]    Начало читайте: Кто абортирует беременных арестанток. […]

    0
    0
  3. […]  Продолжение читайте: Кто абортирует беременных арестанток. […]

    0
    0
  4. […]    А я наблюдала за реакцией рецидивистки Кати, она тоже заметила переглядки сокамерниц и смотрела на них с задумчивой завистью. Теперь, мне не сложно было догадаться, почему беременную сокамерницу завели именно в нашу камеру. (52. Тюремные шакалы — акушерки.) […]

    0
    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>