53. Первая неделя в некурящей камере или как подружиться с надзирательницей.

   Начало читайте: 52. Тюремные шакалы — акушерки.

   Первые три дня в некурящей камере не было никаких инцидентов. Арестантская жизнь шла обыденной чередой: в 6 утра проверка, затем завтрак-баланда, прогулка в тюремном дворике, уборка в камере, обед-баланда, свободное время, вечерняя проверка, ужин-баланда и в 22 часа отбой.

   На прогулку выходили мы втроём: я, Наташа-наркоманка и Лариса-цыганка. Лиза-старшая по «хате» постоянно была недовольной. Она возмущалась, что в камере стало вонять тюремной баландой, также её не устраивало, что мы выходим на прогулку. Лиза ежедневно выходила «на беседы» с Василисой, никого из нас, не стесняясь и не скрывая, она громко объявляла продольной:

   «Узнайте у Василисы, когда она меня сегодня примет!»

   Каждый вечер я отправляла «малявы» Полине, в которых уговаривала её перейти в нашу некурящую камеру, в которой из десяти человек не курили только четверо, а остальные сокамерницы якобы пытались бросить курить. Но ответа от Полины я никакого не получала. Я догадывалась, что Дизель запретила дорожнице отдавать мои малявы кому-либо в хате. Но я ждала выезда в суд, в надежде что в отстойнике тюрьмы передам маляву Полине через какую-нибудь арестантку, конечно же, не за бесплатно. Как говорила уже раньше, по тюрьме за сигареты можно получить любую услугу.

   За два дня до моего выезда в судебное заседание, в камере произошли существенные изменения. С утра вывезли на этап Тамару-убийцу, которая на свободе отравила свою соседку. Перед обедом, Женю-рецидивистку вывели к врачу, по возвращению она сообщила, что её на днях вывезут в тюремную больницу для обследования, так как у неё обнаружили тяжелую форму сахарного диабета.

   Раньше, от других арестанток я уже слышала, что в тюрьме можно сделать себе группу по болезни, но это стоило огромных денег. Поэтому, когда Женя сказала о сахарном диабете, я ей не поверила, догадываясь, что она рассчитывает на смягчение апелляционного решения по своему приговору о лишении её свободы на девять лет.

   К вечеру из суда привезли рецидивистку-убийцу Римму, которая была недовольна решением судьи о повторной психиатрической экспертизы.

   «Ох, Римка, может нас вместе повезут в больничку!» — обрадованно сказала Женя-рецидивистка.

   «Нет, меня хотят в другой регион в психушку на обследование вывезти.» — недовольно пробурчала убийца Римма.

   После услышанного сокамерница Лиза загрустила и была обеспокоенной. Она попросила надзирательницу о повторной встрече с Василисой. На «беседе» Лиза пробыла очень долго, возвратившись, она внимательно на меня посмотрела и остаток вечера была очень задумчивой.

   На следующий день, рано утром Лиза пригласила меня выпить вместе кофе, чем меня очень удивила. Она рассказала мне о своей «делюге», а также, что на свободе у неё маленький ребёнок, которого воспитывает её мать, проживающая в соседнем городе. Пожаловалась, что от неё все отвернулись, когда её осудили, передачки никто не делает, а мать только изредка высылает посылки. Разговор плавно перешёл на наш с нею возраст и выяснилось, что мы с нею родились в один год и день, с разницей в 15 часов.

   «Надо же! Мы с тобою можем считать друг друга двойняшками.» — радостно воскликнула Лиза.

   Я была смущена и растеряна, как-то неожиданно встретить человека в тюрьме, который родился в один день с тобою.

   «А я тебя на кофе-брейк позвала с предложением, чтобы ты переселилась на соседнюю со мною шконку, когда уедет в больницу Женька.» — сообщила Лиза.

   «Нет, Лиза, мне не нравится расположение шконки, прямо напротив стола-общака. Каждый раз лицезреть, что кто-то сидит ест, мне не хочется. Можно я переберусь на верхнюю шконку над тобою? Хочу рядом с окном спать и смотреть на часть города.» — попросила я сокамерницу.

   «Конечно, перебирайся. Просто я подумала, что тебе было бы удобнее на нижней шконке спать. Но, я с тобою согласна, с верхней шконки самый шикарный вид из окна. Когда все проснутся, я тебе помогу перетащить матрас и вещи.» — ответила Лиза.

   В этот день я не пошла на прогулку, несколько часов я провела за беседой с Лизой. Мы рассказывали друг другу о своих интересах, увлечениях и вкусах. У нас очень много было общего. Мы даже обе были блондинками, только я была с длинными волосами, а она подстрижена ёжиком.

   Сокамерницы тётя Ира, цыганка Лариса и Наташа-наркоманка удивленно поднимали брови, глядя на меня, когда я радостно ворковала с Лизой.

   «Я не верю, что ты так быстро поменяла своё мнение о Лизке. Ты в серьёз веришь ей? Она же – мошенница, ты думаешь ей зря дали десять лет?» — шёпотом спросила у меня Наташа-наркоманка, когда Лиза ушла в туалет.

   «Друзей надо держать около себя, а врагов ещё ближе.» — также шёпотом ответила я Наташе, и она с облегчением вздохнула. (Неслучайные ситуации, сокамерники и друзья в тюрьме.)

   В этот день Лиза не попросилась на беседу к Василисе. Вечером она сама явилась в нашу камеру.

   Мы с Лизой как-раз намазали свои лица зеленой глиной и сидели на её шконке, гадая на самодельных картах таро. Когда распахнулась бронь и в камеру зашла надзирательница, она удивлённо уставилась на наши зелёные лица.

   «У тебя всё в порядке?» — обиженным голосом надзирательница обратилась к Лизе.

   «Да. Всё хорошо.» — сказала сокамерница.

   Надзирательница несколько минут топталась на месте и косо поглядывала на нас с Лизой. Потом, словно вспомнив зачем пришла, грозно обратилась ко всем в камере:

   «Женщины, до меня дошли сведения, что у вас в камере есть курящие заключенные. Эту камеру мы специально отремонтировали, чтобы здесь находились некурящие арестантки, при любой проверке мы будем показывать эту камеру, как экспериментальный образец. Поэтому, я буду теперь ежедневно заходить к вам и если будет запах табака, как сейчас, то я вас всех «раскидаю» по курящим камерам!»

   «Да, меня тоже не устраивает, что из всех мы только вчетвером не курим, а остальные по пачке в день дымят. Я в эту камеру шла с надеждой, что не буду дышать сигаретным дымом. А здесь, как-раз наоборот!» — недовольным голосом сказала пожилая арестантка тётя Ира.

   «Так запрещайте им здесь курить!» — заявила тюремщица.

   «Так верните их в курящие камеры! И тем более, почему, вы, нас, ещё не осужденных держите в одной камере с рецидивистками?» — возмутилась пожилая арестантка.

   «Во-первых, эта камера для некурящих рецидивисток. Для первоходок есть другая камера, но там сейчас всё укомплектовано, поэтому и получилась такая каша. Во-вторых, с завтрашнего дня всех курящих из вашей камеры я переведу в курящие.» — недовольно ответила надзирательница.

   «Ну и Слава Богу!» — возмущенно произнесла тётя Ира.

   «Лиза, тебе нужно со мною наедине поговорить?» — с надеждой в голосе спросила Василиса у арестантки.

   «Нет, я завтра приду. Нам сейчас надо маску смывать, а то глина уже стянула всю кожу.» — отказала арестантка Лиза.

   Я заметила, как по лицу тюремщицы, пробежала волна ревности. Она обратилась к рецидивисткам Кате и Юле:

   «Сейчас, вы-обе, по-очереди зайдете ко мне на беседу. Конвойная сопроводит вас.»

   Названные арестантки вышли вместе с надзирательницей. Их не было очень долго, за это время мы смыли свои маски, намазались кремами и выпили по чашке чаю.

   Когда сокамерницы Катя и Юля вернулись в камеру, они были взбодренными и вели себя нагловато.

   «Мы пообещали Василисе, что бросим курить за неделю. Она разрешила курить нам эту неделю в окно. Кого это не устраивает, можете переходить в другую камеру.» — нагло заявила Катя-рецидивистка.

   Лиза посмотрела на меня испуганно и позвала на свою шконку.

   «В чем ты завтра поедешь в суд?» — спросила она меня.

   Я достала из сумки своё платье и по просьбе Лизы надела его.

   «Только придется ехать в туфлях. Сыночек отправил посылкой босоножки, а их отдадут только через несколько дней.» — посетовала я.

   «Какой у тебя размер? Примерь мои. Я ношу 39.» — предложила Лиза.

   «Спасибо, но твои большие будут. У меня 36.5.» — поблагодарила я арестантку.

   «А с какой ты сумочкой поедешь?» — не успокаивалась Лиза.

   «Да я с пакетом документов езжу. Туда же бросаю кофе.» — ответила я.

   «Нет, так не пойдёт. Я хочу тебе подарить свою сумочку. Она как раз подойдёт к твоим туфлям.» — Лиза достала из своего чемодана ридикюль.

   «А как тебе удалось сюда в тюрьму затащить чемодан и дамские сумки? Это же здесь под запретом!» — возмутилась Катя-рецидивистка.

   «Нужно иметь друзей в тюрьме!» — загадочно ответила Лиза.

   В этот момент открылся карман брони, и продольная объявила, что рецидивистку Женю рано утром вывозят в больничную тюрьму.

   «Женька, я на твоё место перейду спать. А то у меня нога после перелома болит, и мне трудно взбираться на пальму-шконку.» — заявила рецидивистка Катя.

   «А почему ты у меня не спрашиваешь, устроит ли меня такое соседство?» — возмутилась Лиза.

   «А ты, что тут хозяйка камеры? Ты здесь такая же, как все! Не нравится, то вали в хату к первоходкам!» -угрожающе заявила рецидивистка.

   Лиза расстроилась и раньше всех легла спать. Поздно ночью мы все проснулись от громкого хохота рецидивистки Кати. Открыв глаза, я увидела, что, Катя, Юля и Римма сидят за столом и едят чьи-то продукты. Все трое вели себя не адекватно, словно были пьяными. Лиза встала в проходе и тихо сказала мне:

   «Мне кажется, что они в «кумаре». Представляешь, в наглую вытащили продукты тёти Иры и жрут.»

   «В наркотическом кумаре?» — удивленно спросила я Лизу.

   Она утвердительно кивнула. Мы обе были возмущены, но конечно же этой ночью никто этим «обдолбанным наркоманкам» ничего не сказал.

   Утром я опять не выспавшейся поехала в суд. Когда меня завели в отстойник тюрьмы перед погрузкой в автозак, то я встретилась с арестанткой Полиной из камеры №181. Она тоже ехала в суд, только он был территориально в другом месте и нас должны были везти на разных машинах. При встрече мы обнялись, как родные сёстры.

   «Почему ты не отвечаешь на мои малявы?» — произнесли мы с нею в один голос и рассмеялись.

   Быстро поделившись новостями, мы решили просить Василису, чтобы она Полину перевела в мою камеру.

   «Ты помнишь, что ты обещала воспринимать судью, как своего ближайшего друга и заступника?» — напомнила мне Полина.

   «Поля, какая ты — интриганка! Такое чувство, что ты о нём заботишься, как о брате или влюблена в него!» — сказала я.

   «Твоего судью я не видела ни разу, но от многих арестанток наслышана, какой он симпатяга. А вот, через твою сказку о пауке, заочно ему симпатизирую. Очаруй его, ведьмочка!» — лукаво ответила Полина и подмигнула мне.

   «Поля, мне этого безжалостного «паука» хочется туфлей прибить, а не очаровывать.» — возмутилась я.

   «Так, что, наше пари можно считать законченным? И ты признаешь поражение?» — засмеялась Полина.

   «Ни за что!» — так же засмеялась я.

   Меня первой отвели в автозак, а Полина вместе с другими арестантками остались ждать в отстойнике свои автозаки.

   В судебное заседание вместе со мною приехали трое неизвестных для меня арестантов. Среди них Адама не было, хотя у него сегодня тоже было назначено слушания в суде. Мне было скучно с этими арестами, они были очень молоды и вели себя вульгарно вызывающе, постоянно унижая конвойных. Меня так возмутило их поведение, что я, не удержавшись, сказала:

   «Послушайте, я уже пол года езжу сюда. Со мною ездили очень уважаемые и авторитетные братья, но никто из них не позволил себе унижать так конвойных. Вы же сами видите, что этот милиционер очень порядочный, вас ничем не унизил и не оскорбил, приносит вам кипяток и выводит в туалет. Хотя мог бы и отказать вам из-за вашего поведения. Если вы такие смелые, то скажите из каких вы хат, а я вечером сообщу Адаму, что вы позорите арестантов в этом суде.»

   «О, а ты знаешь деда Адама? Меня «Шустриком» кличут. А тебя случайно не «Луна» зовут? У тебя какая статья?» — спросил самый наглый арестант.

   «Адам мой друг. А статья моя – 318.» — ответила я ему, игнорируя «погоняло», которым меня называли мужчины-арестанты.

   «Эй, дядя — мусорок, не обижайся на нас, давай без претензий. Просто мы – малолетки безбашенные.» — нагло извинился «Шустрик».

   «Да не в обиде! Без претензий!» — захохотал конвойный.

   В этот момент за мною пришли другие конвойные, чтобы сопровождать в суд. Мне надели наручники и отвели по коридорам суда в зал судебных заседаний. В зале были только прокурорша, адвокат и секретарь. Эксперта и потерпевших не было.

   Под «Встать, суд идёт!», в зал «вплыл» судья в мантии. Объявил об очередном судебном слушании и об явке участников, обратился ко мне с вопросом о ходатайствах. Я молча и отрицательно покачала головою, как и в последнее заседание (Куда ведёт дорога из тюремного чистилища?). Судья вопросительно смотрел на адвоката, тот тоже пожимал плечами.

   «Судебное заседание переносится на неделю из-за неявки в суд участников процесса.» — недовольным голосом произнёс судья.

   Так же, как и в прошлый раз, я краем глаза заметила, что, выходя из зала заседания, судья сверлит меня взглядом. Мне было непонятно такое его поведение, а ему, наверное, не было понятно моё, ведь до последних заседаний я заваливала его купами заявлений и ходатайств.

   Сразу из зала суда, моя землячка офицер конвоя завела меня в туалетную комнату, где рассказала о последних новостях из дома. Я поделилась своими новостями из тюрьмы, а также, что меня перевели в другую камеру.

   «А, что это с нашим мальчиком стало? Ты заметила, как он на тебя таращился в зале?» — подмигивая, спросила Оля, говоря о судье.

   «Только таращиться он и может! Лучше бы удовлетворил хотя бы одно моё ходатайство!» — ответила я.

   «Думаю, он вообще не знает, что означает слово — удовлетворить женщину. Кстати, ты написала заявление начальнику тюрьмы, чтобы меня включили в разрешённый твой список родственников и друзей?» — спросила офицер конвойной службы.

   «Нет, Оля, пока не хочу тебя светить! Кстати, давно не видела нашего земляка в тюрьме.» — ответила я.

   «Сегодня вечером ему позвоню, узнаю, что там за состав зэчек в твоей камере. Может ты мне иногда будешь позванивать из тюрьмы, чтобы мы знали, что у тебя все в порядке и ты живая?» — предложила землячка.

   «Оля, ну ты же знаешь, что телефоны прослушиваются и записываются. Лучше позвони сейчас моему сыночку, передай, что видела меня целой и невредимой.» — попросила я.

   «Хорошо.» — пообещала офицер Ольга и сопроводила меня до клетки в комнате для арестантов.

   Через час нас отвезли обратно в СИЗО, в отстойнике никого из арестанток не было. Меня через несколько минут продольная повела в камеру, по дороге нам встретилась недовольная и злая надзирательница Василиса.

   «Здравствуйте, я могу к Вам на беседу попроситься?» — обратилась я к надзирательнице.

   Василиса растеряно и удивлённо на меня смотрела в течении нескольких секунд, а потом обрадованным голосом согласилась:

   «Конечно, пойдёмте, побеседуем!»

   Когда мы зашли в кабинет оперов – «оперятник», тюремщица светилась от счастья, но держала на лице маску строгости.

   Неожиданно, вспомнив обрывки рассказов старой цыганки тёти Тони о коблах и лесбиянках (Возвращение смотрящей Дизель.), а также наставления арестантки Полины по соблазнению судьи, я решила провести эксперимент над этой тюремщицей.

   «Помню, что Вы однажды меня предупреждали о несправедливых судебных решениях. (Как заслужить звание старшей (смотрящей) за хатой.) Теперь это всё я испытываю на себе. Даже не догадывалась, что мой судья такой беспринципный мужлан.» — грустным голосом сказала я и посмотрела в глаза надзирательнице. 

   «Да-да, я слышала, что Ваш судья ненавидит женщин и выносит им суровые приговоры. Но может быть всё образуется, ведь доказательства вашей вины раздуты фальсификацией.» — обрадованно сказала тюремщица.

   «Уже и не надеюсь. Он отклоняет все мои ходатайства, отказывает в вызове свидетелей. Я последние заседания вообще бойкотирую и не разговариваю с ним. Вы не представляете, как больно видеть, когда мужчина злорадствует от моих страданий и унижений. Мне кажется, что если бы моим судьёй была женщина, то она давно бы меня оправдала. А этот судья, видимо с детства закомплексованный перед женским полом, по всей видимости видит во мне свою обидчицу из садика или школы, которая давала ему поджопники. У меня уже нет сил от таких его унижений! Я даже писала заявление, чтобы не выезжать на судебные заседания и не видеть его противное лицо. Но он даже в этом ходатайстве отказал. Мне, кажется, если бы я его оскорбила, то он всё равно бы требовал меня вывозить в суд, чтобы продолжить унижать.» — открывалась я надзирательнице, выдавливая из себя слезу.

   Василиса встала из-за стола, налила из кулера в одноразовый стакан холодной воды и протянула мне.

   «Скажите, чем я могу Вам помочь?» — участливо спросила надзирательница Василиса.

   «Я Вам и так благодарна, что Вы меня выслушали. Мне ведь здесь даже не с кем поговорить, поплакаться. Спасибо, что вот в некурящую камеру перевели, где я познакомилась с Лизой. Вы представляете, мы с нею родились в один день, правда с разницей в пятнадцать часов. Как будто высшая сила, нас здесь свела, мы с нею словно сестры-двойняшки.» — произнесла я.

   Василиса сначала скривилась от последней моей фразы, но быстро сменила выражение лица, когда поняла смысл сказанного. 

   «Я так рада, что мы наконец-таки поговорили, как взрослые и образованные женщины. Возможно мы сможем даже подружиться, ведь я не раз Вам предлагала свою дружбу.» —  сказала надзирательница.

   «Тогда я была глупа и не прислушивалась к Вашим советам, воспринимала Вас за врага. Но сейчас мне так легко стало, когда поделилась с Вами своими бедами в суде, а Вы меня не оттолкнули и дали возможность выговориться.» — с благодарностью произнесла я.

   «Хотите я к Вам пришлю психолога? У нас в тюрьме есть очень хороший психолог.» — предложила надзирательница.

   «Серьёзно? С удовольствием встречусь с психологом.» — радостно ответила я.

   «Может, у Вас ещё какие-нибудь есть просьбы, Вы не стесняйтесь, обращайтесь.» — дружелюбным тоном спросила Василиса.

   «Есть одна просьба, но я не знаю, не посчитаете ли Вы её нахальной. Когда я была в камере 181, то мне по суду помогала сокамерница Полина. Она же меня заставила заниматься спортом и йогой. Если бы Вы разрешили её перевести в мою камеру, я была бы очень счастлива. Тем более, что она бросает курить.» — неуверенным голосом попросила я надзирательницу.

   «Да, я не буду против в переводе. Тем более, что Полина сама несколько часов назад, меня просила об этом. Через неделю переведу. Сегодня к вам двух девушек завели, на время, пока у них в камере канализационные трубы поменяют. Как отремонтируют, то сразу переводы сделаю.» — разочарованно произнесла надзирательница Василиса.

   «Спасибо Вам огромное. Я очень рада, что мы наконец-таки поговорили. Так устала после сегодняшнего суда, можно мне вернутся в камеру?» — произнесла я.

   «Да-да. Сейчас Вас конвойная проводит.» — ответила Василиса..

   Я соблазнительно улыбнулась и негромко произнесла:

   «До следующей встречи!»

   Василиса удивлённо округлила глаза и смотрела на меня так, как ребёнок, принимающий дорогой и долгожданный подарок.

   «Можете в любое время сообщать продольной о необходимости встретиться со мною.» — охрипшим голосом произнесла тюремщица.

   «Я сошла с ума! Она меня точно убьёт, когда раскусит мою игру.» — думала я про себя, когда шла за конвойной до своей камеры. Но в душе я чувствовала победное ликование, никогда раньше мне не приходилось разоблачать и соблазнять лесбиянок.

   Из-за брони некурящей камеры раздавался истерический крик сокамерницы Лизы:

   «Ты в своём уме? Как ты могла положить использованную прокладку на полку, где стоят наши зубные щётки, пасты, мыло? Ты же знаешь, что ты болеешь ВИЧ или ты специально это сделала, чтобы и мы заразились тоже?»

 

Продолжение читайте: 54. Новые сокамерницы — вичёвые наркоманки.

 

 

 

 

 

 

Поделиться ссылкой:

0

Автор публикации

не в сети 4 часа

Arestantka

0
Комментарии: 0Публикации: 99Регистрация: 21-09-2018

2 Комментариев для “53. Первая неделя в некурящей камере или как подружиться с надзирательницей.

  1. […]    Продолжение читайте в: Первая неделя в некурящей камере или как подружиться с… […]

    0
    0
  2. […]    Начало: Первая неделя в некурящей камере или как подружиться с… […]

    0
    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>