5. Моя первая ночь в тюрьме. Братская хата.

   Около полуночи меня привезли из ИВС (изолятор временного содержания) в тюрьму. Зайдя в тюремную камеру, я увидела восемь приветливых симпатичных женщин возрастом от 18 до 50 лет.

   Сразу хочу описать саму камеру. Квадратное помещение размером до семи метров в длину и семи в ширину, с некрасивыми стенами грязно-коричневого цвета. Потолки очень высокие до пяти метров. Два огромных окна, на которых с внутренней и внешней стороны установлены решётки. На полу старый истёртый линолеум. Над дверью горел ночной светильник. На потолке висели четыре плафона с лампочками. Из мебельной обстановки: 3 двухъярусных и 3 одноярусных железных шконок (кровати). От брони-двери по левой стороне, стоял стол для посуды и двухкамерный холодильник Индезит, за ним вешалка для одежды. Над столом на кронштейне установлен телевизор. По правую сторону от двери: на стене большое зеркало, ещё одна вешалка для одежды, под которой стояла длинная тумбочка для обуви. Здесь же отгороженный отсек с раковиной и туалетом, встроенным унитазом в полу. Сразу за отсеком располагались железный обеденный стол — общак, по бокам которого были две скамьи. Далее шли две одноярусные шконки, впритык к одному из окон. На противоположной стороне располагались остальные шконки. Стол, скамейки, тумбочка для обуви и шконки были намертво прикручены огромными болтами к полу.

   Поздоровавшись с женщинами, я прошла в камеру и сев на скамью, представилась, назвав свои фамилию, имя и сразу назвала по какой статье меня арестовали.

   Все женщины в камере отчего-то разом напряглись.

   Их безмолвие напрягало меня и я задала следующий вопрос:

   «Девочки, а кто у вас в квартире старший или главный?»

   «В нашей камере нет «Старшей», у нас всё «На братве»!» — хором ответили мне две женщины.

   Позже я узнаю, что эти цыганка и хохлушка были арестованы за мошенничество.

   «В других камерах есть старшие, но мы решили, что нам не нужна старшая, так как мы все равные!» — добавила армянка.

   После этого началась суета, мне предложили переобуться, раздеться, потому что я продолжала сидеть на скамье в пуховике и тёплых сапогах. Армянка налила мне в кружку горячего чая и предложили принять душ. На моё удивление по поводу душа, она улыбаясь вытащила из под шконки шлангу с распылителем и плоскогубцы. После чего лихо в туалетной комнате прикрутила шлангу в кран над раковиной, купаться предполагалось над унитазом. Искупаться мне не удалось, так как горячую воду временно отключили, а купаться  под ледяною водою в холодной камере у меня желание не возникло. 

   Армянка помогла мне забросить тяжелючий матрац на свободную верхнюю шконку, которая была над ней. И я приступила к разбору своих сумок с едой, которые мне на ИВС передал мой сын.

   Выложив все продукты на стол-общак, я пригласила всех женщин-сокамерниц угощаться. Они растерянно вытаращились на бананы и опять возникла напряженная ситуация (позже я узнаю, что бананы в женской тюрьме относились к запрету). Мне пришлось силою каждой арестантке вручить в руки по банану, от остальной моей еды все категорически отказались.

   Сразу же цыганка стала расспрашивать меня о моей «делюге», за которую меня арестовали. Рассказав им всё, я заметила у многих сомнение на лице.

   Тогда я из пакета с одеждой вытащила огромную папку документов. Среди прочих судебных решений находилось постановление об аресте, так же достала апелляционную жалобу, вручную написанную мною накануне в ИВС. Вручив постановление об аресте и мою апелляцию сокамернице-армянке, попросила её прочитать всё вслух.

   Наташа-армянка прочитала всё беззвучно, про себя, после этого заявила на всю камеру:

   «Девочки, расслабьтесь! Она — наша, не подсадная!»

   Затем, армянка обняла меня и сказала:

   «Добро пожаловать в Хату!»

   А я громко и истерично заревела.

   Сокамерницы по-очереди подходили ко мне, называли своё имя и арестантскую статью.

   Оказалось, что шестеро арестанток были по «народной статье 228»: Люся, Мила, Лера и три Наташи. А двое, Маша-хохлушка и Наташа-цыганка — по 159. Подробнее о них: 6. Состав хаты №190  .

   Наташа-армянка спросила у меня:

   «Тебе нужно словиться с родными? (хочу ли я с родственниками поговорить по телефону?)»

   Сразу же Наташа-цыганка и Маша-хохлушка протянули мне по мобильному телефону. Армянка взяла из рук хохлушки телефон и вручила мне. Я заметила, как на это разозлилась цыганка и со злобой зыркнула на армянку и хохлушку.

   Меня отвели в тёмный угол, который не просматривался из глазка брони, накрыли серым одеялом и разрешили поговорить пять минут с родными.

   Было два часа ночи, я сидела на корточках под одеялом и тупо смотрела на экран телефона-фонарика, не в силах вспомнить номера телефона сына.

   Тогда я решила позвонить на номер своего телефона в надежде, что его не конфисковали следователи при обыске дома. После долгих и мучительно ожидающих гудков, я услышала испуганный голос моего сына, и опять слёзы ручьём полились из моих глаз.

   Этот пятиминутный разговор был ценен для нас обоих. Я рассказала сыночку в какую женскую тюрьму меня закрыли, а также, что со мною всё в порядке. После его сообщения, я успокоилась, что он здоров и невредим.

   Позже, ко мне подошла Маша-хохлушка и записала мои фамилию, имя и статью уголовного кодекса, по которой меня арестовали, сообщив мне, что эти данные нужны для Котла.

   Тогда мне было непонятно, что такое «Хата, Котёл», я не расспрашивала, так как от изнеможения в такой поздний час хотелось спать. Но в камере никто не ложился спать, здесь все суетились и делали какие-то свои дела.

   Сокамерница Мила вытащила из окна какой-то канат-верёвку. А из тряпки, привязанной к канату достала пакет, внутри которого было что-то упаковано в бумагу. К пакету прикреплялся лист бумаги.

   Прочитав текст, Милка улыбаясь подошла ко мне и вручила пакет:

   «Тебе прилетело с Котла!»

   Ещё ничего не понимая, я увидела, что на прикреплённой бумаге было написано: «Ⓧ 190/112 Новенькой.»

   Развернув пакет, я обнаружила: ремень с моего пуховика, который отобрали тюремщики на входе в СИЗО. Две пачки сигарет «Д.т.», пачка рассыпного чая, коробка спичек, упаковка чая в пакетиках, конфеты-карамель и короткая записка:

   «В чём есть нужда обращайся — девочки объяснят, как. От нашей Ⓧ, с арестантским уважением!»

  Прочитав записку вслух, содержимое пакета, кроме ремня с пуховика, я выложила на стол и пригласила женщин угощаться. Наташа-цыганка открыла пачки сигарет и разделила их на девятерых человек.

  Меня шатало от усталости и морило в сон, Наташа-армянка помогла мне взобраться на верхнюю шконку и подложила по бокам под матрас две книги, чтобы я чувствовала борта и не свалилась.

   Я погрузилась в тяжёлый сон первого дня, точнее ночи в тюрьме.

 

 Продолжение: 6. Состав хаты №1907. Тюремные разборки у женщин часть 1. Или моя первая неделя в тюрьме.

 

Фото из интернета:

 

 

 

 

 

Поделиться ссылкой:

2 Комментариев для “5. Моя первая ночь в тюрьме. Братская хата.

  1. Аватар Паша

    Для тех кто попал в тюрьму с улицы такие камеры в сизо покажутся гостиницей, для нормального же человека это да, жуткие условия выживания. Этим то что бродяжкам, им кровать хоть какая и жрачка лучше помойки и жиза удалась. Их ещё когда первый раз заводят в камеру они наверное сразу для себя решают что вот он мой дом!

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>