16. Беспредел на следственных действиях.

   Начало: Тюремные разборки у женщин часть 2. Рождество в тюрьме.

   Итак, в женской камере мы остались вшестером.

   Теперь по утрам в хате у нас была спокойная обстановка без недовольного ворчания цыганки. 

   По стране уже закончились новогодние каникулы. У всех арестанток начались следственные и судебные мероприятия. У всех, кроме меня.

   Каждый день я ждала свидания со своим адвокатом, с которым у меня была предварительная договорённость о том, что как только начнётся судебный процесс, то он сразу же и приедет из соседнего региона.

   Так я ждала своего адвоката почти два месяца, но обо мне словно забыли. 

   Моему внутреннему беспокойству «подлила масла в огонь» своими рассказами Маша-хохлушка. Сначала она рассказала о себе, что за десять месяцев в тюрьме её вывозили в суды каждые два месяца для продления ареста и не проводили никаких следственных действий. Потом она рассказала об арестанте-бизнесмене, который так же выезжает только на продление ареста из-за следственных действий, которые несколько лет не происходят, а по приказу следователей его держат в одиночной камере в подвале без окон и «дорог». 

   «Сюда, в тюрьму многих помещают для того, чтобы о них потом забыть!» — подытожила Маша, а меня слово ударило током. 

   За те месяцы, что я находилась на свободе и пыталась доказать, что районные следственный отдел и сотрудник из прокуратуры были информированы о «рейдерском захвате моей фирмы», но вышестоящие органы мои заявления игнорировали, как и территориальный районный суд. Поэтому видимо, чтобы я не мешалась со своей правдой под ногами — меня и изолировали в тюрьму!

   Как говорится: «С глаз долой и в тюрьму на упокой!» 

   Погоревав и поплакав несколько дней, я придумала план своих действий.

   За одну ночь я написала вручную без копирки в трёх экземплярах на имя руководителя районного следственного отдела ходатайства о разных следственных действиях.

   На другой день в обед я сдала по одному ходатайству в тюремную канцелярию для отправки следователям, на втором и третьем экземплярах в левом верхнем углу я написала исходящий номер тюрьмы и дату отправки.

   Всего следователям отправили сразу десять моих ходатайств.

   Подождав три дня, я направила десять жалоб в областной следственный отдел в порядке статьи 123 УПК РФ на бездействие районных следователей по моим ходатайствам, к каждой жалобе я приложила по одному из ходатайств с исходящим номером тюрьмы и датой.

   Подождав еще пять дней, я написала десять жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ в районные территориальные суды города на бездействие областного следственного отдела, в конце каждой жалобы я приписала, чтобы её рассматривали только с моим участием.

   Так, сразу несколько районных судов узнали обо мне, моём деле и бездействии следователей.

   И тут, как говорится: «понеслось»!

   Каждый день меня стали вывозить в разные суды на рассмотрение моих жалоб в порядке 125 статьи.

   На каждых заседаниях я рассказывала разным судьям о том, как меня незаконно поместили в тюрьму, а до этого пытались отобрать бизнес.

   В течение пяти рабочих дней обо мне узнало всё судейское сообщество города, а среди конвойных автозаков у меня даже появились сочувствующие.

   И тут грянул гром, да так, что у меня на нервной почве перестала функционировать правая рука. А случилось это так.

   В один из дней открылся карман на брони, и продольная сказала мне, чтобы я готовилась к следственным действиям.

   Под следственными действиями в тюрьме подразумевается приход адвоката или следователя. А так как мой срок в тюрьме приближался к двум месяцам и на днях должно было состояться судебное заседание о пересмотре ареста, то я предположила, что прибыл мой адвокат.

   Шла я на встречу в радостном настроении с предчувствием долгожданной свободы.

   Меня и ещё нескольких арестанток вели по подвальным помещениям в административное здание на следственные действия.

   Мои сокамерницы много раз рассказывали о неприятных подвальных переходах, поэтому я морально уже была к этому готова, но всё равно испытала страх и ужас, который как будто исходил от самих стен.

   Здесь в подвале тоже были камеры, из-за одной из них мы все услышали душераздирающий мужской крик, от которого волосы встали дыбом и по телу пробежали мурашки. Оставшийся путь меня трясло в ознобе.

   Когда мы зашли в административный корпус, где находятся кабинеты для встреч с представителями суда, тюремный надзиратель назвал мою фамилию и указал на кабинет, куда мне стоило идти.

   В коридоре у открытой двери кабинета меня встречал молодой и симпатичный мужчина, удивлённо на меня взирая. Когда я подошла к нему, он представился и сказал, что будет моим адвокатом на сегодняшней встрече со следователем и кивнул головою вовнутрь кабинета.

   Развернувшись лицом к кабинету, я увидела того, кого меньше всего на свете я хотела бы видеть. У меня закружилась голова и я еле устояла на ногах, чтобы не упасть в обморок.

   Этот следователь ВК несколько месяцев назад, ещё до возбуждения против меня уголовного дела, уговаривал меня отказаться от моих заявлений в полицию о рейдерском захвате моей фирмы. Также предупреждал о том, что на меня собираются написать встречное заявление о причинении мною тяжкого вреда представителям власти, из-за чего меня могут посадить за решётку на десять лет. Тогда в присутствии моего адвоката, молодой женщины, достал фотографию с мёртвой, голой, изуродованной женщиной и сообщил, что такое же могут сделать и со мною в тюрьме. Сразу же, после той встречи, я написала на следователя ВК жалобу в областной след.комитет, а те на меня же спешно завели уголовное дело. Но следователь уже был другой, но такой же подонок, как и ВК. 

   Сейчас же, это чудовище радостно мне улыбалось и приглашало присесть на стул у стола. На ватных ногах я прошла к стулу. Следователь обратился к адвокату с просьбой оставить нас наедине на пять минут и тот вышел.

   Я не смотрела на ВК, но чувствовала, как он испепеляет меня своим взглядом.

   «Видите, как всё неудачно для Вас вышло? — притворно грустным голосом произнёс следователь. — Надеюсь, что, хотя бы сейчас Вы прислушаетесь к моему предложению? Будет лучше для Вас, если Вы признаете свою вину и сейчас на моё имя напишите заявление с повинной и раскаянием. И тогда я гарантирую Вам, что суд будет одним заседанием, в особом порядке, на котором Вам дадут условный срок и Вы в тот же день выйдете из суда к своему сыну. А если Вы поступите иначе, даже боюсь предположить, что будет с Вами здесь в тюрьме или с Вашим сыном там, на воле. Ведь он там один и никем не защищён. На днях он мне звонил и просил дать разрешение на свидание с Вами, его голос мне показался испуганным и замученным! Вам же не всё равно на жизнь и здоровье Вашего сына?»

   Я резко повернулась к нему и посмотрела в его злорадствующие глаза. Надеюсь, что мой взгляд передал ему всю мою внутреннюю неприязнь и презрение.

   Я резко встала и вышла из кабинета, ни разу не проронив ни слова.

   Ко мне подбежал адвокат и я ему сказала:

   «Я делаю отвод этому следователю! И Вам, потому что у меня есть адвокат по договорённости!»

   Я пошла в сторону надзирателей, которые закрыли меня в «отстойнике» (комната-ожидания для заключенных), здесь я уже не смогла сдерживать своих слёз.

   Через несколько минут дверь распахнулась, и надзирательница угрожающим тоном потребовала, чтобы я вернулась в кабинет к следователю. Я отказалась выполнить её приказ, объяснив, что заявила адвокату об отводе следователя.

   Она захлопнула дверь и замкнула меня.

   Через минут десять та же надзирательница открыла дверь и опять стала требовать, чтобы я вернулась к следователю.

   Я не в силах сдерживаться, разрыдалась, рассказывая ей, как этот следователь угрожал мне ещё на воле, а также и сейчас делал угрожающие намёки по отношению к моему сыну.

   Она подхватила меня под руку и потащила в ближайший к «отстойнику» кабинет, там сидел мужчина в тюремной форме.

   Надзирательница от моего имени пересказала ему мой рассказ, после чего этот тюремщик вышел из кабинета.

   Я продолжала реветь, у меня была истерика. Надзирательница усадила меня на стул и потребовала успокоиться.

   Она шёпотом мне рассказала, что как-только я отказалась вернуться в кабинет к следователю, он написал на имя начальника тюрьмы заявление, что я ему угрожала физической расправой и набросилась на него драться. Следователь потребовал, чтобы на меня немедленно завели еще одно уголовное дело и поместили в карцер. А этим происшествием стал разбираться заместитель начальника тюрьмы, который только что вышел из кабинета.

   Минут через двадцать надзирательницу вызвали в коридор, из-за приоткрытой двери мне был слышен мужской голос, который давал указание ей.

   Вернувшаяся надзирательница пересказала, что вместе с нею и ещё одним конвойным мы должны вернуться в кабинет к следователю, где я в присутствии всех напишу письменное заявление об отводе следователю. Так и поступили.

   Следователь был взбешён и постоянно требовал от надзирателей, чтобы они вышли из кабинета и оставили нас втроем: его, меня и адвоката.

   На это надзирательница ответила ему:

   «Мы здесь подчиняемся только руководству СИЗО, которое нам приказало присутствовать при сегодняшней вашей встрече с заключённой. Потому что, адвокат не подтверждает, что эта женщина нападала на вас и оскорбляла.»

   Следователь весь дёргался, достал пустые бланки и стал требовать, чтобы я под ними расписалась.

   Конечно же я отказалась расписываться в пустых листах. Тогда следователь стал требовать, чтобы тюремщики подписались под актом о моём нежелании сотрудничать со следствием.

   «Вы сначала заполните бланки и тогда мы распишемся!» — в один голос сказали мы с тюремщицей.

   Следователь объявил об окончании следственных действий и достал постановление о передаче дела в суд. Под этим постановлением я расписалась и вписала свои замечания о том, что он не пригласил моего адвоката.

   Под моими замечаниями расписался дежурный адвокат и оба надзирателя. После этого меня отвели в камеру. 

   Сокамерницы увидев меня заплаканную, усадили пить чай. Рыдая, я поведала им о сегодняшнем происшествии, а также о том, какие испытания мне пришлось пережить за последний год до тюрьмы.

   Женщины без злорадства мне сочувствовали. Наплакавшись я легла на шконку и проспала до следующего вечера. 

   Не успела я проснуться, как неожиданно для нас всех, в шесть часов вечера за мною пришёл неизвестный мужчина-надзиратель и потребовал, чтобы я поторапливалась в следственную комнату.

   Я предчувствовала опасность.

   Маша-хохлушка, глядя на моё испуганное лицо, принялась звать наших постовых-продольных. Однако их никого не оказалось на месте. Тогда она стала уговаривать:

   «Не ходи! Откажись! Это ненормально, в тюрьме следственные действия проводятся только до четырёх вечера.»

   Я была настроена поступить так, как она мне посоветовала, потому что «под ложечкой сосало» от предчувствия беды.

   Вдруг бронь в камеру открылась и на пороге рядом с мужчиной-надзирателем показалась надзирательница «Василиса».

   Глядя пронизывающим и испепеляющим взглядом на Машу-хохлушку, она произнесла:

   «Маша, не задерживай заключенную. Сегодня администрация тюрьмы в следственном корпусе сделали для неё исключение, чтобы провести важную для неё встречу.»

   От предчувствия опасности ещё больше сжималось сердце и было трудно дышать.

   Когда надзиратель вёл меня по подвалу, я не удержалась и прямо спросила у него:

   «Вы ведёте меня убивать или будете только издеваться надо мною?»

   «Никто Вас не будет убивать или мучить. Там Ваш адвокат и следователь ждут Вас!» — растерянно ответил он.

   Фамилий адвоката и следователя он не знал.

   В следственном корпусе он завёл меня в комнату, где стоял стол, два стула и «раколовка» (клетка для заключенных). Он приказал мне зайти в «раколовку», замкнул её и вышел из кабинета.

   А через несколько минут зашёл вчерашний следователь и со злостью произнёс мне в лицо:

   «Запомни, мразь, я сделаю всё, чтобы ты никогда не увидела свободы! Ты сдохнешь здесь в тюрьме!»

   Следом в кабинет вошёл неизвестный высокий мужчина в гражданской одежде, представился дежурным адвокатом.

   Следователь не унимался и продолжал оскорблять меня:

   «От тебя, тварь, отказались все адвокаты! Ты никому не нужна, сука! Тебя ненавидят и презирают все твои родственники и друзья! Скоро от тебя откажется и твой сын! Твои кости и тело начнут гнить от тюремного туберкулёза! И ты будешь умолять Бога о скорейшей смерти. О твоём сыне мы тоже позаботимся! Он закончит свою жизнь наркоманом!»

   Адвокат хихикал и листал тома с документами моего уголовного дела.

   Глядя на весь этот беспредел, я громко-громко визжа закричала «А-аааа», чтобы заглушить мерзкий голос и угрозы следователя. Окно в следственном кабинете было открытым и мой крик услышала вся тюрьма.

   Я кричала очень долго, даже когда сбежались толпы надзирателей и какие-то мужчины в праздничных формах и фуражках. Я всё ещё продолжала визжать до тех пор, пока один симпатичный подполковник с обеспокоенным лицом, перекрикивая меня, прокричал:

   «Вам нужно в Вашу камеру?»

   Я замолчала и кивнула. Наступившую тишину никто не нарушил, все изумлённо глядя на меня, молчали.

   Выходя из «раколовки», я увидела испуганные лица следователя и адвоката.

   Конвойный сопроводил меня до камеры и глядя на меня восхищённо, сказал:

   «Такого шоу у нас на тюрьме ещё не было! Начальник тюрьмы навсегда запомнит этот день! Руководство ФСИНА приехали его поздравлять «с новой звёздочкой на погонах», а с первого этажа администрации кричит женщина, словно её режут!»

   Сказав это, он загоготал, и его смех был слышен в нашей камере даже из-за закрытой двери.

   А я обессиленная завалилась на свою шконку и плакала до тех пор, пока не уснула.

   Утром моя правая рука не функционировала, а нужно было столько много написать жалоб о нарушении моих арестантских прав. 

 

  Продолжение: Шакалы среди арестанток.

Поделиться ссылкой:

займ на яндекс деньги https://rsb24.ru/loans-to-yandex-money/

13 Комментариев для “16. Беспредел на следственных действиях.

  1. […]    После ночного разговора с сыном, абсолютно расстроенная я не смогла уснуть в эту ночь. Он рассказал, что на днях ездил к моим родственникам, подробности поездки не поведал, сказал лишь одну фразу: «Мама, запомни, у тебя нет родных, им всем на тебя наплевать, кроме дедушки!» Тем самым подтвердил ужасные слова следователя (подробнее: Беспредел на следственных действиях.).   […]

    0
  2. […]    Всего в зале было не очень много людей: мой сын, трое потерпевших из четырёх, еще двое неизвестных парней, прокурорша, секретарь суда, пятеро конвойных, трое приставов суда и мерзавец-адвокат, который был со следователем в последнюю встречу в тюрьме (Беспредел на следственных действиях.). […]

    0
  3. […]    «На днях в тюрьме следователь уже пообещал мне, что я сдохну в тюрьме.» — ответила я им и пересказала следственные действия.(Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
  4. […]    Это был тот самый мужчина, который прекратил мои страдания на следственных действиях со следователем. (Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
  5. […]    Меня словно окатили ледяной водой. Это был тот мерзавец-следователь, который угрожал мне в тюрьме. (Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
  6. […]    Начало читайте в: Беспредел на следственных действиях. […]

    0
  7. […] Продолжение читайте в: Беспредел на следственных действиях. […]

    0
  8. […]    Транзитка только успела закинуть свой матрас на свободную верхнюю шконку, как открылась бронь и в камеру зашла делегация из управы во главе с начальником тюрьмы, который, заметив меня, почему-то испугался. Всего было пять человек из управы, начальник тюрьмы, надзирательница Василиса, конвойная стояла, вытянувшись у брони. Все пятеро сотрудников управы были симпатичными мужчинами до пятидесяти лет, среди них был и подполковник, с которым я уже встречалась (16. Беспредел на следственных действиях.). […]

    0
  9. […]    Утром я проснулась от мурлыканья котёнка, который свернулся клубочком рядом на моей подушке. Я погладила его за ушком и посмотрела на соседнюю верхнюю шконку-пальму, на которой спала новенькая сокамерница Нина-мошенница. Как я ни напрягала память, но не могла вспомнить откуда мне знакомо её лицо. Нина зашевелилась и открыла глаза, которые были ледяного серого цвета. Я внутри вся сжалась, на меня смотрела копия лица мерзавца-следователя, который много раз угрожал мне физической расправой. (16. Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
  10. […]    Я не спешила. Мне было страшно идти с этим надзирателем, который однажды меня отводил на следственные действия, когда следователь оскорблял и унижал меня. 16. Беспредел на следственных действиях. […]

    0
  11. […]    Какой же он – славный и симпатичный, но почему при каждой нашей встрече, я в невыгодном положении. (16. Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
  12. […]    Вот так, за стакан кофе и пачку сигарет, я узнала многое о таинственном «Медведе»! Теперь на душе стало спокойно, я точно знала, что симпатичный полковник меня не обидит и не допустит, чтобы меня в тюрьме «отрабатывали» или проводили надо мною опыты. Налив себе в кружку горячий кофе, я подошла к окну и стала вспоминать нашу первую встречу с полковником, когда следователь проводил со мною следственные действия в СИЗО (16. Беспредел на следственных действиях.). […]

    0
  13. […] Продолжение читайте в: Беспредел на следственных действиях. […]

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>