45. Пятый круг чистилища или первомайские транзитки-рецидивистки.

   Начало читайте: Четвёртый круг чистилища или вымороченное признательное показание.

   За два дня до первомайских праздников, Дизель вывезли из СИЗО в тюремную больницу. С её отъездом, как-то все оживились и повеселели. Только одна Даша смотрела на нас с недовольством.

   Утром первого мая, Маша-цыганка предложила сложиться продуктами для солянки (Лайфхак солянка по-арестантски.). Цыганка Барби предложила испечь арестантских пирожков с начинкой из пюре-быстрого приготовления, вместо теста она использовала хлеб. Скажу честно вам, что пирожки мне не очень понравились, поэтому рецептом не делюсь.

   Вместо вечерней баланды, мы ели арестантскую солянку и пирожки. Затем цыганки пели песни, а мы танцевали. Всем было очень весело. Полина предложила мне заняться дыхательной йогой. И мы, вдвоём взобравшись, на мою верхнюю шконку-пальму, стали разучивать упражнения. Конечно же больше смеялись, чем учились, потому что это очень выглядело со стороны по-дурацки: на вдохе и выдохе нужно было произносить определенные слова-«хар, харей, хари, вахей, дуру», да и еще размахивать руками. Сокамерницы тоже смеялись с нас.

   «Весь мужской корпус на вас таращится!» — недовольно пробурчала сокамерница Даша.

   Повернувшись к окну, мы увидели, что из корпуса напротив, в окнах висели мужские силуэты и размахивали нам руками. Мы с Полиной смутились и слезли с моей шконки.

   Вечером, как только Даша поставила дорогу, нам на всю камеру послетались «бандюки со сладостями» из разных мужских камер, а также малявы, в которых мужчины хотели познакомиться со мной и Полиной.

   Сразу после отбоя, ко мне подошла Даша и тихо сказала:

   «С тобою по телефону хочет поговорить Адам.»

   Я удивленно на неё посмотрела и отрицательно покачав головою, сказала:

   «Это ты за спиною своей подруги Дизель, теперь сводничеством занимаешься? Я не хочу с ним разговаривать.»

   Даша вернулась на свою шконку около окна, где «стояла дорога», но через короткое время опять подошла ко мне и умоляющим голосом сказала:

   «Скажи ему об этом сама, потому что он мне угрожает неприятностями. Думает, что я не даю тебе телефон.»

   «Да мне глубоко всё равно, что он там думает и кому угрожает!» — отказалась я.

   Дашка побежала к цыганке тёте Тоне и долго ей что-то нашёптывала на ухо. После чего цыганка недовольным тоном сказала:

   «Да она правильно делает, что отказывается. Ишь, пока Дизель была в хате, то он не звонил, а как она выехала, так сразу осмелел! А ты, Дашка, не будь шестёркой.»

   Спустя пол часа, за окнами раздался крик арестанта: «Один, восемь, один, снимай дорогу! Один, восемь, один – дороги нет!»

   «Вот видите, я же говорила, что Адам сейчас накажет нас!» — чуть ли не плача произнесла сокамерница Даша.

   «Да пусть подавится своей дорогой!» — возмутилась цыганка Барби.

   За «бронью» кто-то из тюремщиков матерился в наш адрес. Сокамерницы, у кого были телефоны, быстро стали их прятать. Открылся карман, и надзирательница грозно прокричала в камеру:

   «Вы что, паразитки, «тормоза» на бронь поставили? А-ну, быстро, убрали тормоза!»

   Полина подорвалась к брони и незаметно вытащила «тормоза», при этом, приговаривая:

   «Ольга Васильевна, Вы что такое говорите, какие тормоза? Мы о них даже никогда не слышали! Мы уже два дня просим, чтобы прислали слесаря, потому что иногда бронь заедает. А вдруг у нас в камере будет пожар, как вы нас спасёте, если дверь заедает?»

   Надзирательница распахнула бронь и вместе с нею зашли двое мужчин-надзирателей. Они прошлись по камере и недовольно посмотрели на каждую из нас-арестанток.

   «Так, где канат дороги?» — грозно прорычал один из тюремщиков.

   «Какой канат дороги? В нашей камере нет дорог!» — ответила Полина.

   Мужчины-надзиратели осмотрели окна и один из них недовольным голосом пробурчал продольной:

   «Здесь есть свободные места, переведи сюда транзиток. А то, в транзитке перебор. Пойдем, покажу кого именно сюда перевести.»

   Когда за тюремщиками закрылась бронь, то мы все непонимающе переглядывались.

   «Эти мужики не с нашей тюрьмы! У них форма темнее расцветкой, чем у наших!» — объявила Даша.

   «В таких формах ходят лагерные «дубаки». У нас случайно в тюрьме не ожидается внезапная «мобилка»? Видели, как наша продольная испуганно на нас косилась?» — сказала цыганка тётя Тоня.

    «Надо поздней ночью «зайти на котёл» и уточнить.» — произнесла Даша.

   Бронь опять с трудом открылась и в камеру завели двух арестанток с сумками. Одна из них, была одета как парень: мужские брюки, куртка, кепка, кроссовки.

   «А почему Вы к нам мальчика завели?» — возмутилась я, глядя на надзирательницу.

   «Это девочка!» — смеясь сказала надзирательница и захлопнула бронь.

   Девочка-мальчик повернулась ко мне. Лицо было похоже на молодого юнца с усиками под носом. Я смотрела удивленно на это чудо.

   «У вас в хате сколько первоходок?» — грубым мужским голосом спросила девочка-мальчик.

   «Мы все первоходки, кроме тёти Тони, она единственная – краткая. Но у нас всех ещё идут суды, мы никто не осуждены!» — ответила за всех Полина.

   Девочка-мальчик кивнул головою и подойдя к брони, стала яростно тарабанить в дверь. Карман брони распахнулся и недовольный голос надзирательницы спросил: «Чего?»

   «Того! Веди сюда дежурного по тюрьме! Вы чё, совсем тут не по законам содержите арестанток? Мы, обе – рецидивистки, а здесь содержатся ещё не осужденные! Тащи дежурного, я тебе сказал! Я ему сейчас подробно объясню, по-понятиям! Или ты хочешь, чтобы мы понятия в этой хате раскачивали, так мы вам не козлы!» — нагло заявила девочка-мальчик, говоря о себе в мужском роде.

   «Сейчас дежурного позову!» — заискивающим голосом произнесла тюремщица.

   Я сидела на своей верхней шконке и с любопытством взирала на происходящее. Девочка-мальчик сняла кепку, и мы увидели, что она была лысой. Обе рецидивистки сели за стол и раскуривая сигареты, улыбаясь на нас смотрели.

   «Да вы не боитесь нас, мы не заразные! Меня зовут Эдик, а мою жену Жаннет!» — представился девочка-мальчик.

   «Да с чего бы мы вас боялись? Я с такими, как вы уже не одну ходку зону топтала.» — возмутилась цыганка тётя Тоня.

   «А почему ты с первоходками здесь? Уму-разуму учишь или утка подсадная?» — с наездом сказала арестантка-Эдик.

   Все в камере напряглись, так как уже знали взрывной и боевой характер пожилой цыганки. Но её ответ и поведение, меня и многих сильно удивили.

   «У «кратких» места не было, вот меня сюда на время и завели. Да за это время сдружилась с девчонками и не хочу от них уходить. На старости лет уже прикипаешь к таким, молодым и неопытным.» — притворно пустила слезу пожилая цыганка.

   «Ты это «вешать» можешь новичкам, но не мне, старуха! Значит, всё же подсадная утка!» — агрессивно ответила арестантка Эдик.

   Цыганка тётя Тоня растерянно начала перебирать свои вещи в сумке, словно не слышала последней фразы.

   Бронь распахнулась, и продольная сказала, обращаясь к рецидивисткам:

   «Вы двое, выходите!»

   Арестантки взяли свои сумки и направились к выходу. Неожиданно Эдик повернулась ко мне и сказала:

   «Смотрю тебя уже начали отрабатывать, вся в ранах. Береги себя, смотри в оба, эта хата «нечистая», не верь здесь никому!» (Неслучайные ситуации, сокамерники и друзья в тюрьме.)

   Бронь захлопнулась, а я стала размышлять над сказанным. В этой камере действительно было какое-то гнетущее настроение. Даже с отъездом Дизеля, казалось, как будто бы, каждая арестантка плохо играет свою роль.

   «Ты чего задумалась? Поверила словам этой «коблицы»? Не напрягайся! Всё это чушь!» — весело щебетала вокруг меня Полина.

   Я посмотрела на каждую сокамерницу и заметила, как все недовольно о чём-то своём думали.

   «Тонька, а ты не хочешь прокомментировать фразу, что этот «кобёл» в твой адрес кинул?» — с наездом спросила Анна-золоторучка.

   Тон голоса сокамерницы удивил меня, до сегодняшнего дня Анна казалась мне очень спокойной и бесконфликтной женщиной.

   «Мне этот бред разбирать ни к чему! А вот ты сама, Анька, не хочешь рассказать сколько раз ты уже «чалилась у Хозяина»? Или ты думаешь, я не заметила твой зоновский говорок, который иногда проскакивает?» — ответно с наездом сказала пожилая цыганка.

   Все удивленно уставились на Анну-золоторучку.

   «А тебя, что мусора по мою душу подсадили?» — с угрожающим тоном заявила Анна-золоторучка.

   «По роже захотела?» — пожилая цыганка шустро подскочила с кровати и налетела с кулаками на Анну. Та, видимо ожидала нападения, и с ноги ударила цыганку в живот, отчего та отскочила. Но цыганка не застонала от боли, а ещё яростнее набросилась на сокамерницу. Я была в шоке, две взрослых женщины с такой злобой и ненавистью колотили друг дружку по лицу, что такого в телевизоре не увидишь. Они словно не чувствовали своей боли, а старались как можно сильнее избить оппонентку. Цыганки Маша и Барби рванули разнимать дерущихся.

   В этот момент распахнулась бронь и вбежали мужчины-надзиратели, они схватили за волосы дерущихся арестанток и выволокли их обеих на продол. Бронь закрылась, из коридора послышались умоляющие крики наших сокамерниц. 

   Мы все были напуганы происходящим. Я же для себя сделала вывод: цыганка тётя Тоня и Анна-золоторучка абсолютно одинаково дрались кулаками по лицу, не таскали друг друга за волосы и не царапались ногтями, так на воле дерутся только мужчины.

   В течение следующего часа в камере была безмолвная тишина, каждая сокамерница размышляла о своём. Опять распахнулась бронь, и продольная завела в камеру цыганку тётю Тоню и Анну-золоторучку. Обе радостно нам улыбались.

   «Не волнуйтесь! Мы больше не будем драться. Мы помирились.» — заявили обе, когда закрывалась бронь.

   Они по-очереди ополоснулись в туалетной комнате, и тётя Тоня заговорщицки позвала нас всех за стол. Когда мы все сели за стол, то она шепотом произнесла:

   «На тюрьму «мобилка» заехала. Когда нас вели в раколовку, я заметила нескольких мужиков в касках, бронежилетах и с металлодетектором. С утра по тюрьме будет грандиозный шмон. Надо «запретки закапывать».»

   «Надо с котлом связываться, чтобы дорогу поставили и «мобильники на склад» закопать! Я позвоню им из туалета, а вы все на шухере стойте, чтобы если что дали знать, я бы тогда свой «фонарик» в канализацию смыла.» — предложила Даша-дорожница.

   Поговорив с котлом, Даша вышла и рассказала нам:

   «Котёл в шоке, говорят, что их никто не предупреждал. Сейчас нам поставят дорогу, и мы все телефоны успеем переслать на «склады». Остальными «запретками» придётся жертвовать, чтобы создать «неосведомленность шмона».»

   В камеру из окна залетела бумажная стрела, и Даша убежала ставить «дорогу». Через пятнадцать минут телефоны были отправлены на какой-то секретный склад, а мы все вместе перебирали свои вещи, готовясь к большому шмону.

   На часах было два часа ночи. Вот славно мы отметили первомай.

 

Продолжение читайте в: Шестой круг чистилища или мобилка — шмон.

Поделиться ссылкой:

Один комментарий для “45. Пятый круг чистилища или первомайские транзитки-рецидивистки.

  1. […]    Начало читайте в: Пятый круг чистилища или первомайские транзитки-рецид… […]

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>