71. Обустройство блатной хаты в тюрьме.

   Начало: 69. Показания эксперта и блатная дорога.

   Когда меня перевели в одиночную камеру, то каждый день ощущала, что меня как будто вытащили из ямы, где я находилась с ядовитыми змеями.

   Вчера, после суда, мне «застрелили дорогу», ночью от Адама «прилетел телефон», и я очень долго разговаривала со своим сыночком.

   Несколько дней назад, после свидания, мой сыночек выслал мне посылку с радио, вентилятором, чайником, книгами и журналами. Сегодня день, когда по тюрьме выдают посылки, поэтому с самого утра я ждала с нетерпением, когда уже наступит час выдачи.

   На утреннюю прогулку меня опять вывели в прогулочный дворик с тренажёрами. Теперь, мне не казались скучными тюремные прогулки. Каждое утро я с удовольствием занималась спортом. После прогулки был усиленный тюремный завтрак – баланда. Мне оставалось только надеяться, что откармливают меня «не на убой».

   Все эти дни мне не давал покоя разговор с начальником тюрьмы и подслушанные мною обрывки фраз тюремщиков о таинственном моём заступнике — «Медведе». В тайне я мечтала, чтобы им оказался тот симпатичный полковник из управы, с которым уже несколько раз пересекалась. Не смотря на свой возраст, в глубине души я ощущала себя романтичной барышней.

   Плотно позавтракав кашей, отварным яйцом, пятью столовыми ложками творога и горячим кофе, я принялась за уборку своей камеры. Не успев и до половины вымыть пол, как отворилась бронь, и «продольная» Аллочка позвала меня с собою.

   «У тебя есть большая сумка? Бери с собою и пойдём, я тебя отведу получать посылку.» — сообщила она мне.

   Я от радости вывалила все свои вещи на кровать из большого пакета и чуть ли не в вприпрыжку пошла за продольной. Мы спустились на нижний этаж и подошли к кабинету — «оперятнику». Комната была завалена посылками, здесь же были две надзирательницы-контролёрши. Обе были очень приятными женщинами и всегда выдавали абсолютно всё из посылок.

   Напомнив им свою фамилию, одна из надзирательниц вытащила из огромной кучи посылок мою, как всегда огромную коробку. Когда контролёрша открыла коробку, я поняла, что в один пакет содержимое посылки не поместится. Женщины выставили содержимое на два стола, всё перепроверив.

   «А начальник разрешил Вам радио, чайник, вентилятор?» — спросила одна из контролёрш.

   «Да, разрешил. Я сейчас в одиночной камере нахожусь, а Василиса забрала из моей камеры радио и вентилятор, заявила от имени начальника, чтобы мои родственники это выслали на меня.» — убедительно ответила я.

   «Тогда мы сейчас на технику составим акт, что приняли на склад, а потом поставим на баланс тюрьмы. Вам же объяснили, что любая техника остаётся в тюрьме, как дар от Ваших родственников?» — спросила одна из тюремщиц.

   «Конечно, объяснили. Оформляйте, как положено. А Вы мне радио сегодня отдадите?» — сказала я.

   «Даже сейчас. Но если сегодня или завтра приедет управа, то Вы, пожалуйста спрячьте в сумки до понедельника. А вот коробки из-под посылок нам запрещено выдавать, поэтому Вам придётся нести ещё пустые пакеты.» — ответила контролёр.

   Я быстро уложила в пакет радио, чайник и кое-какие продукты, вентилятор взяла в свободную руку и отправилась в камеру в сопровождении конвойной. Зайдя, я оставила содержимое и не придумав ничего другого, взяла с собою пустой пятидесятилитровый пластмассовый бак для воды и отправилась за продольной за остальным содержимом посылки. Контролёры рассмеялись моему появлению с баком.

   «Этот красный бак, словно мешок Деда Мороза.» — по-доброму сказала продольная.

   Когда бак был полностью загружен с горкой, я поняла, что правильно сделала, что взяла именно бак, а не ещё один пакет. Оставив на столе только шоколадку «Альпен Гольд капучино» и пачку сигарет, я довольная понесла бак в свою камеру.

   Только, я успела зайти в камеру, как за окном раздался крик арестантов:

   «С дорогами полный расход! С дорогами полный расход! Один, девять, пять, отдай сопровод!»

   Я подбежала к окну и аккуратно стала разматывать катушку с «сопроводом», на другом конце капроновой нитки арестанты снимали мою дорогу.

   Как только мы сняли дорогу, я стала метаться по камере и прятать под свою шконку пакет с чайником, радио и вентилятор. Быстро застелила кровать «по-белому», принялась разбирать бак с продуктами. Большая часть продуктов была в не распакованных упаковках, что запрещено в тюрьме, чтобы не подвести контролёров-посылочниц, мне пришлось всё открывать и распихивать по полкам. Но большую часть продуктов пришлось спрятать под кровать.

   Продолжая метаться по камере, быстро домыла полы и расставила по местам веник, швабру, ведро, тазики и тряпки. Всё, в камере был порядок.

   На этаже ещё не было слышно голосов проверяющих, поэтому я решила принарядиться и накраситься. Надела одно из платьев, в которых выезжала в суд. Ярко накрасила глаза и губы, расчесалась. И в этот момент распахнулась бронированная дверь, в камеру ввалилась группа мужчин в гуфсиновской форме, сопровождал их напряжённый начальник тюрьмы. Я была испуганна и растерянна от их внезапного появления, потому что они бесшумно подошли к моей камере.

   Четверо высоких мужчин осматривали мою камеру, изучали в навесном шкафу полки с продуктами. Также открыли крышку бака из-под воды и заглянули в него. Меня трясло от страха, я ожидала, что кто-то из них сейчас должен был залезть под мою шконку.

   «А почему бак пустой и в нём нет воды?» — спросил у меня один из проверяющих.

   Все проверяющие внимательно смотрели на меня и ждали ответа.

   «Не успела набрать. Я каждый день после уборки в камере набираю в него воду. А сейчас только полы домыла, видите, ещё линолеум не просох даже.» — нерешительно произнесла я, избегая смотреть на начальника тюрьмы, который почему-то очень грозно сверлил меня своим взглядом.

   «А почему эта заключённая находится в одиночке?» — строго спросил другой проверяющий у начальника тюрьмы.

   «Хозяин тюрьмы» в этот момент нервно дёрнулся, видимо ему не понравился тон этого проверяющего.

   «Это распоряжение начальника ГУФСИН, после заявления заключённой о содержании её в одиночной камере.» — недовольным тоном ответил начальник тюрьмы.

   Но проверяющий по какой-то только ему видимой причине не удовлетворился таким ответом.

   «А почему Вы написали заявление о содержании в одиночной камере, только после нескольких месяцев нахождения в тюрьме?» — проверяющий грозно обратился ко мне.

   Я посмотрела на испуганное и побелевшее лицо начальника тюрьмы и не раздумывая ответила:

   «Я нахожусь уже девять месяцев в тюрьме по ложным заявлениям и по сфабрикованному против меня уголовному делу. Меня, директора и учредителя организации обвиняют в том, что я четверым поочерёдно нанесла тяжкие телесные повреждения. Всё это из-за конкурентной и непорядочной войны! Следователь мне угрожал ещё до возбуждения уголовного дела и требовал, чтобы я забрала своё заявление из полиции о рейдерском захвате. Позже, через свою знакомую судью, они меня поместили сюда в СИЗО, обещая, что здесь со мною расквитаются. Я очень благодарна начальнику ГУФСИН и начальнику тюрьмы, что они удовлетворили моё заявление об одиночном содержании, потому что я – социально не адаптирована жить в одной комнате с наркоманками и лесбиянками. А Вам, я думаю, должно быть известно, что почти в каждой женской камере содержатся наркоманки.»

   Произнося свою тираду, я, не отрываясь, смотрела в глаза этому дотошному проверяющему. Я заметила его недовольное выражение лица, когда говорила об угрозах следователя. А когда я закончила свою речь и посмотрела на начальника тюрьмы, то увидела его восхищённое и довольное лицо.

   «А Вам здесь одной не скучно?» — спросил меня другой проверяющий.

   «Абсолютно не скучно. Вот видите, на столе у меня три тома документов по моему делу, которые только вчера мне предоставили в суде. Тогда, как должны были ознакомить ещё семь месяцев назад. Теперь мне надо это всё изучить и прочитать до следующего заседания. Единственное, что я бы хотела попросить у начальника тюрьмы – это разрешить, чтобы у меня в камере было радио и вентилятор.» — ответила я.

   «Управление не запрещает иметь в камерах радио и вентиляторы, но это если Ваши родственники Вам пришлют посылкой.» — ответил проверяющий.

   «Конечно, я разрешаю, чтобы у Вас было это всё в камере. Сообщите родственникам и пусть высылают. Ваш сын, если я не ошибаюсь, то каждую неделю ходит к Вам на свидание.» — сказал начальник тюрьмы.

   После этого, вся делегация вышла из камеры, а я с облегчением села на кровать.

   Не успела я расслабиться, как бронированная дверь опять открылась и в камеру зашёл только начальник тюрьмы. Его лицо было очень довольным. Он нагло осмотрел меня с ног до головы и весело спросил:

   «Мне приказать, чтобы тебя тройной порцией кормили? Ты почему не поправляешься? Худющая стала, как вобла!»

   «Так я только неделю, как в спокойной обстановке. А так-то, всё на нервах. Да ещё и беспредел в суде. Думала, что этот судья порядочный и быстро меня освободит, а он всё тянет, не понятно, что задумал. Играет, как кот с мышкой.» — ответила я.

   «А может не хочет с тобою расставаться? Когда ему ещё такая преступница попадётся? Ты же раньше, небось, судей и тюремщиков никогда за людей не считала?» — также весело спросил начальник тюрьмы.

   «То, что среди судей есть непорядочные, об этом все знают. А с тюремщиками мне раньше пересекаться нигде не приходилось.» — нерешительно сказала я, смущаясь под пытливым взглядом главного тюремщика.

   «Ясно. Ну так, а чего ты сегодня по тюрьме с красным баком туда-сюда ходила? Ещё и под видеокамерой ГУФСИНА. Дежурная по этажу тоже получит, придумали с красным баком, как с красной тряпкой перед быком!» — недовольно спросил начальник.

   Я не знала, что ответить, но чувствовала, что лицо и даже уши были у меня такого же цвета, как и бак.

   «Пожалуйста, только не ругайте продольную. Она не виновата. Просто, у меня не было сумки, чтобы получить содержимое посылки. Вот я и решила, чтобы несколько раз не ходить с одним пакетом туда-сюда, решила сэкономить время.» — ответила я.

   Начальник громко загоготал и посмотрел на меня, как я и заслуживала, как на глупую блондинку.

   «Это чего же тебе там столько в посылке пришло?» — всё ещё смеясь, поинтересовался начальник.

   Я тяжело и глубоко вздохнула, догадываясь, если он просмотрит видеозапись из «оперятника», то узнает, что я получила радио, чайник и вентилятор. Опять почувствовав, что заливаюсь краской, опустив глаза в пол, призналась:

   «Продукты, средства гигиены, журналы, книги. И радио, вентилятор и чайник. Но технику мы всё оформили на баланс тюрьмы.»

   Когда я подняла глаза, то увидела, как начальник довольно и хитро улыбается, наверное, ему уже доложили о содержимом моей посылки.

   «Только чайник прячь, когда будут приезжать проверки. А радио и вентилятор уже сегодня можешь вытаскивать из-под шконки. Имей ввиду, что в твою камеру всегда будут заходить проверяющие, так что, чтобы ты всегда так выглядела, как сейчас! И давай ешь и поправляйся, или я тебя помещу в больничку на принудительное кормление через зонд и капельницы!» — последняя фраза начальника прозвучала очень угрожающей.

   Я поклялась, что начну отъедаться, после чего начальник вышел из моей камеры.

   Счастливая, вытащила из-под шконки радио и вентилятор, включила их в розетки. По радио впоймала волну «Русского Радио», где звучала песня А. Воробьёва «Сумасшедшая»: 

«Она сумасшедшая. Но она моя.
Танцует до утра. Поёт ша-ла-ла-ла-ла.
Сумасшедшая. Но она моя.
Танцует до утра. Поёт ша-ла-ла-ла-ла…»

 

   Я закрыла глаза и представила, что я — свободная, еду по городу за рулём своей машины и слушаю своё любимое радио и эту песню.

 

   Продолжение: 72. Победное сопротивление ненавистной тюремщице.

 

 

Поделиться ссылкой:

3 Комментариев для “71. Обустройство блатной хаты в тюрьме.

  1. […]    Продолжение: 71. Обустройство «блатной хаты». […]

    0
  2. […]    Начало: 71. Обустройство «блатной хаты». […]

    0
  3. […] заходили дважды из управы, но разные проверяющие: 71. Обустройство «блатной хаты».. 74. Запретка в […]

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>