84. Когда арестант оказывается перед сложным выбором.

   Начало: 83. Финишный отрезок до приговора — самое наивное и опасное время для арестанта.

   Тюрьма на несколько часов замерла, не было слышно ни одного арестантского движения. Только на продолах корпуса топотали ноги тюремщиков, звенели связки ключей, громыхали бронированные двери. По тюрьме ходил Он – «Медведь».

   С приближением шума к моей камере, на голове как будто зашевелились волосы, теперь и я боялась встречи с этим человеком. Возможно этот страх развился от слухов о жестокости и агрессивности «Медведя». Каждый раз, когда я пыталась выяснить у друзей среди тюремщиков о «Медведе», как каждый из них сразу замыкался и отказывался что-либо говорить о нём. У каждого сотрудника тюрьмы при слове «Косолапов», лицо становилось испуганным и обеспокоенным. Так, никто из них не описал даже внешность этого человека. (75. Так вот, кто такой Медведь!)

   Кто-то подошёл к бронированной двери моей камеры. Я чувствовала, что через глазок кто-то наблюдает за мною. Я сидела на скамье за столом и пыталась спокойно разукрасить антистрессовые мантры, которые на днях принесла мне психолог. Но руки дрожали от страха, а по спине веяло холодом.

   В течение очень долгого времени кто-то стоял под камерой и через глазок наблюдал за мною. Мои нервы были на переделе, я повернулась к двери и посмотрела прямо в глазок. Не знаю, что именно выражали мои глаза, но внутри меня кричало: «Ну, что же ты, заходи раз пришёл!» Глазок закрылся, и шорох ног удалялся по продолу от камеры. Я всё ещё сидела за столом и прислушивалась к движению на продоле.

   Спустя некоторое время, послышались набойки каблуков продольной Людмилы, было слышно, как она открывает карманы на бронях в разных камерах. Открылся и мой карман.

   «Всё, расслабляйся! Ушли с нашего корпуса. Но останутся здесь в тюрьме до утра. Сегодня дорог не будет, так что, ложись и спи!» — сказала продольная Людмила.

   «Навряд ли сегодня усну, волнуюсь перед завтрашним судом. Тебе нагреть кофе?» — сказала я.

   «Спасибо, не откажусь от кипятка. Где-то через десять минут подойду. Если есть стакан, то налей в него, не хочу под камерами светиться с кружкой.» — попросила продольная.

   Через несколько минут, когда я отдавала продольной стакан с кофе и пачку сигарет «EVA», то решила у неё выспросить о «Медведе»:

   «Люда, а правду говорят, что Косолапов – жестокий агрессор?»

   «Брешут! Не верь! Да, он – строгий, но только по делу! А так, очень приятный и симпатичный мужик! Даже очень! Эх, если бы не уставные отношения, я бы с ним ого-го-го…» — прихлёбывая кофе около моей камеры, легко ответила продольная, которая только недавно стала мне симпатизировать.

   Я тихо рассмеялась и сказала:

   «А вот я его ещё ни разу не видела!»

   «Да видела ты его! Я вот точно помню, что в мою смену, ещё летом, он сюда к тебе приходил с делегацией.» — убеждала меня тюремщица.

   За лето ко мне в одиночную камеру заходили дважды из управы, но разные проверяющие: 71. Обустройство «блатной хаты».. 74. Запретка в хате..

   «Правда? А как он выглядит внешне и в каком он звании?» — настаивала я.

   «Как в песне: «Ах, какой был красавчик, ну настоящий полковник!»» — пропела продольная Людмила.

   «Теперь я догадываюсь, кто это такой. Люд, а ты же всегда в смене с Ольгой Васильевной? А почему она прошлой ночью дежурила?» — поинтересовалась я.

   «Нет, ты что-то путаешь. Я же тебе рассказывала, что она болеет, поэтому мне одной приходиться дежурить на два этажа! И вчера её уж точно не поставили бы в дежурство, потому что её место в нашей смене некому заменить.» — заверила меня продольная Людмила.

   «Видимо, приснилась она мне прошлой ночью.» — неуверенно ответила я.

   «Приснилась. Мне тоже дома всё время тюрьма снится.» — призналась продольная и ушла делать обход двух этажей.

   Вот так, за стакан кофе и пачку сигарет, я узнала многое о таинственном «Медведе»! Теперь на душе стало спокойно, я точно знала, что симпатичный полковник меня не обидит и не допустит, чтобы меня в тюрьме «отрабатывали» или проводили надо мною опыты. Налив себе в кружку горячий кофе, я подошла к окну и стала вспоминать нашу первую встречу с полковником, когда следователь проводил со мною следственные действия в СИЗО (16. Беспредел на следственных действиях.).

   В момент моих воспоминаний, в корпусе напротив, на последнем этаже в нескольких комнатах, где располагались медицинские кабинеты зажегся свет. В процедурный кабинет, который легко просматривался из моей камеры, двое козлятников занесли мужское тело и бросили на пол. Сразу же туда зашла группа мужчин в тюремной форме, среди них я чётко рассмотрела начальника тюрьмы и полковника в фуражке. Все смотрели на тело мужчины, лежащего на полу в луже крови. Внешне это походило на охотников, любующихся своей подстреленной добычей. Неожиданно человек в фуражке посмотрел в мою сторону. Я не могла пошевелиться, меня словно парализовало. «Фуражка» что-то сказал начальнику тюрьмы, и вся делегация тюремщиков повернулась в мою сторону. Меня затрясло от страха. Один из тюремщиков подошёл к окну и глядя прямо на моё окно, задвинул жалюзи в процедурном кабинете.

   До самого утра я не прилегла ни на минутку. Мне было ужасно страшно. Каждый раз, когда на продоле раздавались чьи-то шаги, я думала, что идут меня устранять, как нежелательного свидетеля. Перед рассветом из соседнего корпуса раздалась молитвенная песня мулы. Вместе с мусульманином я молилась, но только на своём языке, своему Богу. Когда на продоле протарахтела тележка баландёра, я с облегчением вздохнула: «Эту ночь пережила».

   Из-за управы этой ночью я ни разу не позвонила своему сыночку. По негласному закону арестантов, нам было запрещено во время «расхода» включать мобильники. Волнуясь, что не напомнила сыну о судебном заседании, я стала собираться в суд.

   Когда баландёр накладывал мне в тарелку кашу, я обратилась к продольной:

   «Людмила, я сегодня уезжаю в суд. Хочу попросить тебя, чтобы ты передала моё ходатайство в тюремную канцелярию. Я вчера его уже поздно вечером написала. Мне нужно, чтобы это заявление было зарегистрированным в СИЗО и «случайно» в суде не потерялось.»

   «Конечно занесу в канцелярию. Сегодня неизвестно, когда отпустят домой. Ждём опять из управы начальство. Из-за ночного происшествия.» — сказала продольная.

   «Так, ночью же была управа. А что за происшествие?» — негромко выспрашивала я у продольной.

   «Маньяк, который насиловал и убивал маленьких детей, этой ночью сам себе вскрыл вены на руках и шее. Дежурный, перед обходом проверяющих, заглянул к маньяку, а у того из шеи фонтан крови брызжет. Пока за ключами сбегал, тот и откинулся. Говорят, начальник голос сорвал, так орал на дежурного. Теперь забодают всех с бесконечными проверками.» — сообщила Людмила.

   «Ужас. А вина маньяка уже была доказана или только шло следствие?» — спросила я.  

   «Следствие шло. Но в интернете пишут, что маньяк сам показал следователю место куда закопал девочку. А раньше в интернете писали, что труп этой девочки выкопала собака.» — задумчиво ответила продольная.

   «Как-то странно всё это. Зачем себя убивать, если ещё суда не было.» — ответила я и продольная тоже согласилась со мною.

   «За то время, что я работаю, такого ещё не было. Иногда некоторые совершают суицид сразу после приговора. Так, давай свою писанину, да я пошла дальше.» — сказала Людмила.

   Сегодняшнюю кашу-баланду я также смыла в унитаз. Наскоро перекусив своей едой, я в нервном напряжении ходила по камере, ожидая, когда меня выведут для отправки в суд.

   В двенадцать дня за мною пришёл конвойный и отвёл меня в тюремный отстойник. Уже почти час я мёрзла в холодном отстойнике. Кто-то тихо постучал в бронированную дверь и заглянул в глазок.

   «Луна, ты одна здесь?» — тихо спросил мужской голос.

   «Да, одна. Ты кто?» — грозно спросила я.

   «Я от банщика. Тебе послание от друзей.» — шептал голос из-за двери.

   «Говори!» — тихо приказала я.

   «Сегодня в суде молчи и ничего не говори. Тебе позже ночью всё разъяснят. Вчера ты не включала фонарик и тебя не смогли предупредить. Твой сын может оказаться в беде после сегодняшнего суда.» — быстро протараторил «Шептун».

   «Кто именно это тебе сообщил?» — испуганно вскрикнула я.

   «Это сообщил мусорок через банщика. Кто-то идёт!» — ответил тихий голос.

   «А ты, что здесь делаешь?» — услышала я из-за двери грозный голос тюремщика.

   «Мне приказали вокзал вымыть перед приездом управы.» — ответил испуганный мужской голос, который несколько секунд назад передал мне сообщение от тюремщика-земляка.

   «Вали отсюда. Сейчас будем отправлять заключённых в суды. Через час придёшь убирать!» — прорычал тюремщик.

   Сердце выпрыгивало из груди, в висках стучало: «Мой сыночек сегодня может оказаться в беде. Я сегодня должна молчать в суде.»

   Весь путь от СИЗО до суда я молила Бога, чтобы он уберёг моего сыночка. Я надеялась, что сынок придёт в судебное заседание, и я смогу его предупредить об опасности.

   Когда меня вели в наручниках по коридору суда, навстречу нам из кабинета моего судьи вышел следователь. В его взгляде я прочитала всё: от той угрозы, когда он обещал меня изнасиловать с толпой своих коллег, до сегодняшней угрозы, которая нависла над моим сыном.

   Тогда, когда я ещё была под домашним арестом, я написала заявление на этого следователя в СК РФ об угрозах в мой адрес. Его отстранили от моего дела и отправили в отпуск до выяснения обстоятельств, но не наказали за превышение должностных полномочий, хотя в его кабинете велась видеозапись и были свидетели его поведения. Тогда СК РФ мог на детекторе проверить этого следователя!

   Но почему-то этот следователь В., как и его коллега, ходят на свободе и продолжают совершать свои должностные преступления. Только нелЮди могут прикрываться погонами, чтобы «выбить нужные следствию показания».

   Меня завели в зал суда. Сыночка не было. Началось заседание.

   Судья был холоден и высокомерно заявил о невозможности доставить приводом потерпевшего Ч.

 

   Мне было абсолютно плевать на это, меня беспокоила только безопасность моего сына.

   Следователь озвучил себя. И после этого наступила тишина. Ни у прокурора, ни у адвоката вопросов не было к человеку, который возбудил против меня уголовное дело, принял показания у потерпевших, посадил меня под домашний арест, угрожал мне физической расправой, а позже был отстранён от дела.

   «Подсудимая, задавайте вопросы свидетелю!» — грубо приказал мне судья.

   «А разве у моего защитника нет вопросов к этому следователю?» — равнодушно спросила я, обращаясь к спине адвоката.

   «Защитник, начинайте!» — недовольно пробурчал судья.

   Адвокат подпрыгнул жопой на стуле, перебирая свои бумаги. Только два вопроса интересовали моего защитника: Почему свидетели по делу стали потерпевшими и почему ответы этих людей в протоколах допросов одинаковые.

 

   После размазанных ответов следователя, судья потребовал, чтобы я задавала свои вопросы.

   «В начале заседания, я сообщила Вам, Ваша честь, что плохо себя чувствую и попросила перенести заседание. Из-за своего плохого самочувствия, я не помню, что хотела узнать у этого следователя.» — заявила я, глядя в недовольное лицо судьи.

   Взгляд его глаз был полон злости на меня. Несколько секунд мы холодно смотрели друг другу в глаза. Затем, судья спохватился и перекладывая все мои ходатайства, нашёл то, которым я просила вызвать этого следователя. В этом ходатайстве было и разъяснение о причине вызова этого следователя. Судья громко зачитал моё ходатайство и обратился ко мне:

   «Подсудимая, Вы вспомнили о чём хотели спросить свидетеля?»

   «У меня нет к нему вопросов!» — ответила я, глядя в пол.

   «Подсудимая, повторите громче, что Вы сейчас сказали?» — тон голоса судьи был злым.

   «К свидетелю В. у меня нет вопросов!» — громко заявила я.

   Я ни на кого не смотрела, но чувствовала, что абсолютно все смотрят на меня. Спустя несколько минут судья разрешил следователю покинуть зал заседаний.

   После ухода следователя я отказалась давать показания и по предложению судьи воспользовалась 51 статьёй Конституции РФ.

 

   Защитник довольным голосом обратился к судье, чтобы он дал ему время для подготовки к прениям. Ходатайство защитника было удовлетворено.

   Затем обвинитель обратился о продлении мне меры, защитник возражал, я ответила: «на усмотрение суда.»

   Мне было абсолютно плевать на всё, что сегодня происходило в суде. Я знала, что мне не изменят меру до приговора.

   Сейчас для меня было важно только одно – я должна молчать, чтобы спасти сына.

   Почувствовав пронизывающий взгляд судьи, я равнодушно посмотрела на него. А в его глазах я прочитала удивление. Он поднялся с кресла со словами:

   «Следующее заседание состоится в ноябре….»

   Судья подошёл к настенному календарю, который висел около аквариума, рядом со мною. Перелистнув календарь на ноябрь, он ткнул пальцем в пятое число.

   «Шестого ноября!» — радостно и громко объявил судья.

   В глазах судьи и его ехидной улыбке, я прочитала презрение и высокомерие ко мне.

   Пятого ноября будет мой день рождения, который я впервые проведу в тюрьме и одиночной камере.

   Когда меня завели в судебный отстойник для арестантов, я спросила у старшего конвойного:

   «Через какое время нас отвезут в тюрьму?»

   «Не знаю. Как Ваши судьи дадут разрешение, так и поедем. Но не раньше, чем через два часа, когда у них закончится рабочий день.» — ответил начальник конвоя суда.

   Когда за моей спиною, лязгнула дверь клетки, во мне что-то надломилось. Я подбросила вверх папки с документами, села прямо на пол с разбросанными документами и истерично зарыдала. Я плакала очень долго и не могла остановиться. Конвойные и арестанты по-очереди утешали меня, но я продолжала рыдать. Я не могла себя контролировать, «внутри лопнула пружина», сердце разрывалось от боли, страданий и унижений. Кто-то подходил, что-то говорил, спрашивал – мне было на всех плевать. Когда открылась дверь клетки, конвойный позвал меня с собою в туалет.

   «С тобою хотят поговорить!» — тихо сказал он мне.

   Я подумала, что приехали мои земляки из конвоя Паша или Оля, поэтому согласилась пойти за конвойным. Но в тёмном помещении стоял только начальник конвоя. Растерянным голосом он произнёс:

   «Что у Вас случилось? Вас кто-то обидел в СИЗО? Вам кто-то угрожает? Почему Вы так странно себя вели в судебном заседании? Расскажите, мы поможем Вам.»

   Слёзы опять ручьём полились из глаз, и я смогла произнести только несколько фраз:

   «Я Вас умоляю, отвезите меня срочно в тюрьму. Прошу, не мучайте меня здесь! Я устала от вашего суда!»

   «Мы не можем Вас в таком состоянии отправить в тюрьму. Возможно Вы не осознаёте, что Вам нужна медицинская помощь.» — угрожающе произнёс начальник конвоя.

   «Делайте, что хотите!» — равнодушно ответила я и вышла из туалетной комнаты.

   Спустя какое-то время, нас загрузили в автозак. Я проплакала всю дорогу. Сразу из автозака меня повели в камеру. По дороге продольная сообщила мне, что по тюрьме «ходит управа». Но мне было наплевать на всех. Когда за моей спиною закрылась бронь, то я достала из матраса телефон, вставила симку и позвонила сыну. Услышав его испуганный голос, я вздохнула с облегчением.

   «Мамуль, я заболел. У меня температура и горло болит. Поэтому не смог прийти в суд.» — сказал больным голосом мой ребёнок.

   «Ты можешь на время уехать к своим родственникам, чтобы я не так сильно переживала? Это надо сделать срочно!» — попросила я сына.

   «Хорошо, завтра к ним уеду.» — пообещал мне сын.

   «У нас сейчас в тюрьме управа. Я ночью тебе отзвонюсь.» — попрощалась я с сыном и отключила телефон.

   Нервное напряжение не покидало меня. Я выпила последние три таблетки Валерьянки и пустые пластинки выкинула в мусорное ведро. Раньше со мною никогда таких срывов не было. Открылся карман брони, и продольная Светлана спросила:

   «Тебе что-нибудь нужно у фельдшера, пока он ходит у нас по этажу?»

   «Да, пожалуйста позови фельдшера. Мне нужно что-нибудь из успокаивающих, а то жить не хочется.» — полушутя сказала я.

   Тюремный фельдшер выдал мне две таблетки сильного психотропного средства. Эти таблетки я раньше никогда не принимала и всё же решила выпить сразу две. Только я выпила эти таблетки, как открылась дверь, и продольная позвала меня с собою в кабинет оперов.

   «С тобою психолог хочет поговорить.» — объявила продольная.

   Только мне не хотелось ни с кем разговаривать.

   «Что у тебя произошло в суде? Ты приехала заплаканной.» — с ходу объявила психолог.

   «Я сейчас выпила психотропные таблетки и мне хочется только одного – заснуть.» — недовольно сказала я.

   «Ты же не собираешься совершать суицид?» — спросила психолог.

   «Что за глупости? Нет, конечно!» — удивилась я.

   «Ты говорила дежурной, что тебе не хочется жить?» — требовательно спросила психолог.

   Я понимала, что от моего ответа зависит моё содержание в одиночной камере.

   «Нет. Я этого не говорила. Возможно дежурная неправильно меня услышала или поняла!» — заявила я.

   «Не подведи меня, пожалуйста! Иди, отсыпайся. Завтра днём я навещу тебя.» — попрощалась со мною психолог.

   «Извини, но у нас такая установка, чтобы предотвратить любой суицид. Сегодня ночью в мужском корпусе заключённый вскрыл вены, а нам всем сделали выговор, что не обращаем внимания на предсуицидальные симптомы.» — сказала продольная Света.

   Когда мы поравнялись с видеокамерой перед моей камерой, я ответила продольной:

   «Света, не волнуйся! Я не собираюсь совершать суицид! У меня скоро приговор, и я уже скоро буду дома! А сейчас я хочу уснуть, устала после суда.»

   «Хорошо. Выставь сразу на продол мусорное ведро, чтобы мы тебя не будили, когда мусорщик придёт собирать мусор.» — предложила продольная.

   Я выставила ведро с мусором, а когда бронь за мною закрылась, легла на шконку и мгновенно провалилась в глубокий сон. Мне снилось, что продольная Света сидит в кресле моего судьи и требует от меня признания:

   «Это Вы выпили все таблетки валерьянки, подсудимая?»

   «Я!» — каялась и признавалась я в преступлении.

   «Значит, Вы признаёте себя виновной и готовы нести на себе тюремную суицидальную полосу?» — продолжала пытать меня продольная.

 

 

   Продолжение: 85. Небо в клеточку, арестант с полосочкой.

  

 

  

  

Поделиться ссылкой:

3 Комментариев для “84. Когда арестант оказывается перед сложным выбором.

  1. […]    Продолжение: 84. Когда арестант оказывается перед сложным выбором. […]

    0
  2. […] Начало: 84. Когда арестант оказывается перед сложным выбором. […]

    0
  3. […] 84. Когда арестант оказывается перед сложным выбором. […]

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>