14. Шмон в хате.

   Начало: Как празднуют Новый год в тюрьме

   Утро первого января было омрачено шмоном (обыском) в камере.

   Десять тюремщиков переворачивали матрасы, выбрасывали из тумбочек и столов все вещи. Даже сорвали в некоторых местах линолеум. 

   Нас семерых с сумками вывели на продол (коридор) и поставили лицом к стенке.

   Маша-хохлушка присутствовала при обыске в камере. Из-за открытой брони (двери) был слышен её не умолкающий и умоляющий голос:

   «Пожалуйста, не выбрасывайте шампунь, я сейчас его перелью в прозрачную банку. Этот крем мы купили в тюремном магазине. Эти книги из тюремной библиотеки. Эти консервы вчера только принесли с передачки. Эти фломастеры и карандаши дала нам психолог. Это не лишние матрасы, подушки и одеяла, они для будущих сокамерниц и т.п.»

   А из открытой двери на продол вылетали разные предметы: непрозрачные разноцветные тюбики из под шампуней, гелей для душа, закрытые консервные банки, фломастеры, карандаши, цветные полотенца, подушки, одеяла, матрасы, какая-то одежда, зелёный халат-ёлка, исписанные листы бумаги, книги и многое другое.

   Я смотрела на разбросанные вещи и не понимала почему это всё так неаккуратно вышвыривают на пол.

   Рядом с нами стояла молодая, высокая и симпатичная надзирательница, наверное, сторожила нас, чтобы мы не сбежали. Посмотрев внимательно на её лицо, я передёрнулась, в нём читались нескрываемые эмоции к нам: ненависть и презрение.

   В этот момент к этой надзирательнице присоединились еще двое, которые пришли с нижнего этажа. Обе также с презрением обвели нас всех взглядом и сказали:

   «Ну что, мы можем их забирать для личного досмотра?» — сказала одна из них полная надзирательница с неухоженными жёлтыми волосами.

   Я увидела, как цыганка в этот момент передёрнулась, остальные сокамерницы также напряглись.

   «Забирайте. Вы их всех в «оперативную» отведёте?» — спросила молодая надзирательница.

   «Жёлтые волосы» кивнула утвердительно и нас шеренгой сопроводили на нижний этаж, где опять выстроили в продоле лицом к стенке.

   «Заключенные, сейчас мы вас поочередно будем досматривать! Ты, иди со своими вещами за мною!» — приказала «Жёлтые волосы».

   Первый выбор пал на меня.

   Мы зашли в кабинет, в котором было одно решётчатое окно. Мебель ещё с советского времени: два письменных стола, несколько стульев, два сейфа. За одним из столов сидел лысый мужчина с неприятным лицом. Над ним под потолком висела видеокамера.

   «Высыпай всё из сумок на этот стол!»- сказала мне надзирательница.

   Я аккуратно стала выкладывать свои вещи из двух больших пакетов с надписью «IKEA». 

   «Давай пошевеливайся!» — грубо прикрикнула на меня надзирательница и бесцеремонно схватила мой второй пакет и вытряхнула его содержимое.

   Внутри меня на смену страха пришла злость. Я, стиснув зубы, смотрела, как эта неряшливая женщина копается в моих вещах и трогает своими грязными руками мои трусы.

   «Товарищ капитан, да ты посмотри, дамочка-то у нас под «фирмачку косит»! На всей её дешёвой китайской одежонке пришиты «бэйджи» известных магазинов!» — обратилась надзирательница к мужчине за столом, и они оба противно заржали.

   «Эти «бэйджи» — называются лейблами! А вся эта одежда мною куплена в самих фирменных магазинах, адресами которых я могу с вами поделиться. Да, и во всех этих бутиках у меня именные карты, по которым мне делают скидки, как постоянному покупателю. Если надумаете там отовариваться, могу поделиться скидкой.» — со злостью и презрением произнесла я.

   Лица у этих двоих тюремщиков вытянулись, и они недоверчиво и озлобленно посмотрели на меня.

   Так, в одно мгновение я заработала двух врагов, которые не раз впоследствии мне причинят страдания. 

   «Так, а почему у тебя столько много полотенца с собою?»- раздражённо спросила надзирательница.

   «А разве три полотенца — это много? Одно для лица, второе банное, а третье для ног.» — удивлённо ответила я.

   «Хватит тебе и одного! — полотенца для лица и ног полетели на пол под стол. — Давай, раздевайся догола, буду делать личный досмотр тебя!»

   Я стояла и не шевелилась, не понимая последней фразы жёлтоволосой надзирательницы.

   «Вы мне предлагаете раздеться догола в присутствии мужчины и под видеокамерой? Может вам напомнить статью Конституции о неприкосновенности человека? Или вы хотите унизить меня, как личность? Унизить мои честь и достоинство? Назовите мне вашу фамилию, я напишу жалобу на ваши действия начальнику тюрьмы и в областную прокуратуру!» — грозно произнесла я.

   Мужчина-надзиратель молча встал из-за стола и вышел из комнаты, при этом плотно закрыв дверь, которая всё это время была открыта и весь наш разговор был слышен на продоле.

   «Послушай меня, дамочка! Таких «фиф», как ты, мы тут быстро обламываем и ставим на место! Ты ещё до сих пор не уяснила, что ты в тюрьме и у тебя здесь прав нет — никаких!» — с красным лицом, брызгая на меня слюной, проорала тюремщица с жёлтыми волосами.

   «Я вас правильно поняла? Сейчас вы, под видеокамерой, мне угрожаете?» — уже более спокойным тоном спросила я.

   Повернувшись лицом к видеокамере, я громко и с достоинством произнесла:

   «Сегодня 1 января 2015 года. Данная сотрудница СИЗО угрожает мне физической расправой! Прошу моё видеозаявление передать начальнику тюрьмы. А в случае моей смерти, приобщить видеозапись сегодняшнего обыска к материалам дела о моём убийстве!»

   Развернувшись к надзирательнице, я увидела, в прямом смысле, перекошенное лицо с выпученными глазами и отвисшую челюсть. В течение нескольких минут мы безмолвно взирали друг на друга.

   «Ну, вы там закончили досмотр?» — послышался мужской голос из-за приоткрытой двери.

   «Товарищ капитан, зайдите. На эту заключенную нужно составить акт и поместить её в карцер!» — жалобно завизжала тюремщица.

   «В чём дело?» — грозно спросил зашедший в комнату капитан, оставив нараспашку входную дверь.

   «Она отказывается выполнять требование сотрудника СИЗО!» — продолжала визжать тюремщица.

   «Если Вы нарушаете правила внутреннего режима СИЗО, а отказ в выполнении требований сотрудников приводит к новой уголовной статье, то мы вас сейчас поместим в карцер! Вас уже осудили? Когда Вас заключили под стражу? По какой статье?» — спросил у меня капитан.

   «У вас в тюрьме я две недели. У меня ещё идёт досудебное следствие. А арестовали меня по статье 318 части 2 уголовного кодекса!» — ответила я им.

   Теперь я уже видела два перекошенных лица с отвисшими челюстями.

   «И я не препятствую вашей работе! А как вы должны исполнять свою работу, мне известно! Вы не должны унижать заключенных, как личность, их честь и достоинство! Разве это не прописано в одном из пунктов Правил внутреннего режима в СИЗО? Личный досмотр сотрудники должны проводить, не раздевая догола арестованных. Голого заключённого может осматривать только врач с тюремной лицензией и сертификатом! А данная сотрудница является врачом с необходимыми документами?» — добила я их окончательно.

   «Иди за металлодетектором!» — приказал капитан надзирательнице.

   Я аккуратно сложила свои вещи обратно в пакеты, кроме двух полотенец.

  Злая и взмыленная тюремщица пришла только минут через пятнадцать. Она провела по мне ручным металлодетектором с ног до головы. После чего меня отпустили на продол.

   Когда я вышла, сокамерницы были напуганы и всматривались в моё лицо.

   Я шёпотом сказала:

   «Со мною всё в порядке. И не волнуйтесь, их металлодетектор не работает. Он даже не прозвенел по железной молнии джинсов.»

   Цыганка шумно и радостно выдохнула.

   «Эта надзирательница — Гусиха, самая мерзкая из тюремщиц. Вообще-то, она отвечает за передачки и посылки. Непонятно, кто ей дал право нас обыскивать?» — негромко сказала Наташа-армянка.

   «Да её муж — зам начальника по тюрьме! Поэтому, что хочет, то и творит! Постоянно отбирает у нас продукты и вещи из посылок!» — шёпотом просветила Наташа-цыганка.

   «Неужели им с мужем мало платят в тюрьме? Искали бы себе тогда высокооплачеваемую работу. Вы посмотрите на её жёлтые волосы, неужели нельзя нормальную краску для волос купить?» — возмутилась я.

   «Такие люди — моральные уроды. Они могут работать только в тюрьмах, получать удовольствия, когда унижают заключённых! Не дай Бог, встретиться тебе с её муженьком и попасться ему под горячую руку — тот ещё придурок! Вот уж точно, что муж и жена — одна сатана!» — ответила Наташа-армянка и ушла на «личный досмотр».

   Мой досмотр по времени занял целый час, остальных женщин досмотрели всех за десять минут.

   Возвратившись в камеру, мы увидели целый разгром. За столом на скамье сидела Маша-хохлушка и плакала.

   «Мой телефон «отлетел». Забрали телевизор. Сегодня или завтра меня отведут в карцер!» — всхлипывая, произнесла она и вопросительно кивнула цыганке.

   «На месте. — ответила она ей и добавила. — Сегодня первый раз во время досмотра не потешались над нами голыми. Спасибо тебе!» — произнесла цыганка, глядя на меня.

   Мы все разрыдались от пережитого унижения. Слёзы смыли напряжение и стресс после омерзительного обыска в новогоднее утро.

   В течение оставшегося дня мы приводили камеру в порядок. Стирали вещи, вымывали мебель, пол и стены. Мила-дорожница попросила у надзирательницы молоток, гвозди и, под пристальным вниманием тюремщицы, прибила куски линолеума на место.

   Во время вечерней проверки, помимо того состава, которые утром проводили обыск, выходя на продол, мы увидели пятерых высоких мужчин.

   Их форма отличалась от той, в которую были одеты остальные тюремные надзиратели (только спустя месяц, я узнаю, что в такую форму одевается офицерский состав управления ФСИН). Каждый из тюремщиков изучающе меня рассматривал, когда я проходила мимо них. У меня по спине побежали мурашки, вспомнились из художественных фильмов пытки и расправы в тюрьмах. «Наверное, хотят со мною расквитаться за свою коллегу — жёлто-волосую.» — испуганно подумала я.

   После вечерней проверки, всей камерой мы отказались от тюремного ужина и в полной тишине раньше отбоя улеглись все спать.

   В моей голове рисовались страшные картины, как ночью после отбоя в камеру врываются тюремщики в масках-ниндзя и избивают нас всех дубинками, а кого-то даже насилуют.

   Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. 

 

    Продолжение: Тюремные разборки у женщин часть 2. Рождество в тюрьме.

Фото из интернета:

 

Поделиться ссылкой:

Cтеклянные перегородки, от производителя полукруглые перегородки из стекла заказать комнатные стеклянные перегородки, свое производство, скидки новым клиентам.

7 Комментариев для “14. Шмон в хате.

  1. […]    Конвойная сопроводила меня на нижний этаж в кабинет, где нас однажды уже «шмонали». (Шмон в хате.) […]

    0
  2. […]    «Вы мне не тыкайте! А матрас мой уже в камере проверили и разрешили его сюда не выносить, потому что у меня больная рука!» — возмущенным тоном ответила я полной надзирательнице, с которой у меня уже однажды был спор при обыске 1 января. (Шмон в хате.) […]

    0
  3. […] типом. Об этой семейке я уже не раз рассказывала (14. Шмон в хате. ; 46. Шестой круг чистилища или мобилка — […]

    0
  4. […] доставлять удовольствие трогать чужое нижнее бельё? (14. Шмон в хате. ; 46. Шестой круг чистилища или мобилка — […]

    0
  5. […]    Продолжение: Шмон в хате. […]

    0
  6. […] которым мы стали врагами ещё после шмона на Новый год (14. Шмон в хате.), он же не хотел вызывать мне бригаду «Скорую помощи», […]

    0
  7. […]    Фельдшер сама размотала полотенце и ахнула. В тот момент, когда она суетилась около медицинского столика, доставая из «стерилизатора» инструменты, в процедурку зашёл неизвестный опер — Лысый. С Лысым мы познакомились в тюрьме во время новогоднего шмона. (14. Шмон в хате.)  […]

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>