16. Беспредел на следственных действиях.

   Начало: Тюремные разборки у женщин часть 2. Рождество в тюрьме.

   И так, в камере мы остались вшестером. Теперь по утрам в хате у нас была спокойная обстановка без недовольного ворчания цыганки. 

   По стране уже закончились новогодние каникулы и у всех арестанток начались следственные и судебные мероприятия. У всех, кроме меня. Я каждый день ждала свидания со своим адвокатом, с которым у меня была предварительная договоренность о том, что как только начнётся судебный процесс, то он сразу же и приедет из соседнего региона. Так я ждала почти два месяца, но обо мне как будто забыли.

   Моему внутреннему беспокойству «подлила масла в огонь» своими рассказами Маша-хохлушка. Сначала она рассказала о себе, что за десять месяцев на тюрьме её вывозили в суды каждые два месяца для продления ареста и не проводили никаких следственных действий. Потом она рассказала об арестанте-бизнесмене, который так же выезжает только на продление ареста и следственных действий, которые несколько лет не происходят, а по приказу следователей его держат в одиночной камере подвала без окон и «дорог». 

   «Сюда в тюрьму многих помещают для того, чтобы о них потом забыть» — подытожила Маша, а меня слово ударило током. За те месяцы, что я находилась на свободе и пыталась доказать, что районные следственный отдел и сотрудник из прокуратуры были информированы о «рейдерском захвате моей фирмы», но вышестоящие органы мои заявления игнорировали, как и территориальный районный суд. Поэтому видимо, чтобы я не мешалась со своей правдой под ногами — меня и изолировали в тюрьму! Как говорится: «С глаз долой и в тюрьму на покой!» 

   Погоревав и поплакав несколько дней, я придумала план действий. За одну ночь я написала вручную без копирки в трёх экземплярах на имя руководителя районного следственного отдела ходатайства о разных следственных действиях. На другой день в обед я сдала по одному ходатайству в тюремную канцелярию для отправки следователям, на втором и третьем экземплярах в левом верхнем углу я написала исходящий номер тюрьмы и дату отправки. Всего следователям отправили сразу десять моих ходатайств. Подождав три дня, я направила десять жалоб в областной следственный отдел в порядке статьи 123 УПК РФ на бездействие районных следователей на мои ходатайства, к каждой жалобе я приложила по одному из ходатайств с исходящим номером тюрьмы и датой. Подождав еще пять дней, я написала десять жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ в районные территориальные суды города на бездействие областного следственного отдела, в конце каждой жалобы я приписала, чтобы её рассматривали только с моим участием.

   Так, сразу несколько районных судов узнали обо мне, моем деле и бездействии следователей. И тут, как говорится: «понеслось»! Каждый день меня стали вывозить в разные суды на рассмотрение моих жалоб в порядке 125 статьи. На каждых заседаниях я рассказывала разным судьям о том, как меня незаконно поместили в тюрьму, а до этого пытались отобрать бизнес. В течении пяти рабочих дней обо мне узнало всё судейское сообщество города, а среди конвойных автозаков у меня даже появились сочувствующие.

   И тут грянул гром, да так, что у меня на нервной почве перестала функционировать правая рука. А случилось это так:

   В один из дней открылся карман на брони, и продольная сказала мне, чтобы я готовилась к следственным действиям. Под следственными действиями на тюрьме подразумевается приход адвоката или следователя. А так как мой срок на тюрьме приближался к двум месяцам и на днях должно было состояться судебное заседание о пересмотре ареста, то я предположила, что прибыл мой адвокат. Шла на встречу в радостном настроении с предчувствием долгожданной свободы.

   Меня и ещё нескольких арестанток вели по подвальным помещениям в административное здание. Мои сокамерницы много раз рассказывали о неприятных подвальных переходах, поэтому я морально уже была к этому готова, но всё равно испытала страх и ужас, который как будто исходил от самих стен. Здесь в подвале тоже были камеры, из-за одной из них мы все услышали душераздирающий мужской крик, от которого волосы встали дыбом и по телу пробежали мурашки. Оставшийся путь меня трясло в ознобе.

   Когда мы зашли в административный корпус, где находятся кабинеты для встреч с адвокатами, тюремный надзиратель назвал мою фамилию и указал на кабинет куда мне стоило идти. В коридоре у открытой двери кабинета меня встречал молодой и симпатичный мужчина, удивленно на меня взирая. Когда я подошла к нему, он представился и сказал, что будет моим адвокатом на сегодняшней встрече со следователем и кивнул головой вовнутрь кабинета.

   Развернувшись лицом к кабинету, я увидела того, кого меньше всего на свете я хотела бы видеть. У меня закружилась голова и я еле устояла на ногах, чтобы не упасть в обморок. Этот следователь несколько месяцев назад, ещё до возбуждения против меня уголовного дела, уговаривал меня отказаться от моих заявлений в полицию о рейдерском захвате моей фирмы. Также предупреждал о том, что на меня собираются написать встречное заявление о причинении мною тяжкого вреда представителям власти, из-за чего меня могут посадить за решетку на десять лет. Тогда в присутствии моего адвоката, молодой женщины, достал фотографию с мертвой, голой, изуродованной женщиной и сообщил, что такое же могут сделать и со мною в тюрьме. Сразу же, после той встречи, я написала на него жалобу в областной след.комитет, а на меня спешно же завели уголовное дело, но следователь уже был другой. 

   Сейчас же, это чудовище радостно мне улыбалось и приглашало присесть на стул у стола. На ватных ногах я прошла к стулу. Следователь обратился к адвокату с просьбой оставить нас наедине на 5 минут, тот вышел.

   Я не смотрела на него, но чувствовала, как он испепеляет меня своим взглядом.

   «Видите, как всё неудачно для Вас вышло? — притворно грустным голосом произнес он и продолжил. — Надеюсь, что, хотя бы сейчас Вы прислушаетесь к моему предложению? Будет лучше для Вас, если Вы признаете свою вину и сейчас на моё имя напишите заявление с повинной и раскаянием. И тогда я гарантирую Вам, что суд будет одним заседанием, в особом порядке, на котором Вам дадут условный срок и Вы в тот же день выйдете из суда к своему сыну. А если Вы поступите иначе, даже боюсь предположить, что будет с Вами здесь в тюрьме и с Вашим сыном там, на воле. Ведь он там один и никем не защищён. На днях он мне звонил и просил дать разрешение на свидание с Вами, его голос мне показался испуганным и замученным! Вам же не всё равно на жизнь и здоровье Вашего сына?»

   Я резко повернулась к нему и посмотрела в его злорадствующие глаза, мой взгляд передал ему всю мою внутреннюю неприязнь и презрение к нему. Я резко встала и вышла из кабинета, ни разу не проронив ни слова. Ко мне подбежал адвокат и я ему сказала: «Я делаю отвод этому следователю! И Вам, потому что у меня есть адвокат по договорённости!» И пошла в сторону надзирателей, которые закрыли меня в «отстойнике» (комната-ожидания для заключенных), где я уже не смогла сдерживать своих слёз.

   Через несколько минут дверь распахнулась, и надзирательница угрожающим тоном потребовала, чтобы я вернулась в кабинет к следователю. Я отказалась выполнить её приказ, объяснив, что заявила адвокату об отводе следователя. Она захлопнула дверь и замкнула меня. Через минут десять та же надзирательница открыла дверь и опять стала требовать, чтобы я вернулась к следователю. Я не в силах сдерживаться, разрыдалась, рассказывая ей, как этот следователь угрожал мне ещё на воле, а также и сейчас делал угрожающие намёки по отношению к моему сыну. Она подхватила меня под руку и потащила в ближайший к «отстойнику» кабинет, там сидел мужчина в тюремной форме. Надзирательница от моего имени пересказала ему мой рассказ, после чего он вышел из кабинета. Я продолжала реветь, у меня была истерика. Надзирательница усадила меня на стул и потребовала успокоиться. Потом она шёпотом мне рассказала, что как-только я отказалась вернуться в кабинет к следователю, он написал на имя начальника тюрьмы заявление, что я ему угрожала физической расправой и набросилась на него драться, так же он потребовал, чтобы на меня немедленно завели еще одно уголовное дело и поместили в карцер. Этим происшествием разбирается заместитель начальника тюрьмы, который только что вышел из этого кабинета.

   Минут через двадцать надзирательницу вызвали в коридор, из-за приоткрытой двери мне был слышен мужской голос, который давал указание ей. Вернувшаяся надзирательница пересказала, что вместе с нею и еще одним конвойным мы вернёмся в кабинет к следователю, где я в присутствии всех напишу письменное заявление об отводе следователю. Так и поступили.

   Следователь был взбешён и постоянно требовал от надзирателей, чтобы они вышли из кабинета и оставили нас втроем: его, меня и адвоката. На что надзирательница ответила ему: «Мы здесь подчиняемся только руководству СИЗО, которое нам приказало присутствовать при вашей сегодня встрече.» Следователь весь дёргался, начал доставать пустые бланки и требовать, чтобы я под ними расписалась. Когда я отказалась расписываться, он потребовал от тюремщиков подписаться под актом, в котором он укажет о моем нежелании сотрудничать со следствием. Однако сотрудники тюрьмы в этом ему отказали, а надзирательница посоветовала ему заполнить пустые бланки. Тогда следователь достал постановление об окончании следственных действий и передачи дела в суд, под которым я расписалась и вписала свои замечания о том, что он не пригласил моего адвоката. Под моими замечаниями расписался дежурный адвокат и оба надзирателя. После этого меня отвели в камеру. 

   Сокамерницы увидев меня заплаканную, усадили пить чай. Рыдая я поведала им о сегодняшнем происшествии, а также о том, какие испытания мне пришлось пережить за последний год до тюрьмы. Женщины без злорадства мне сочувствовали. Наплакавшись я проспала до следующего вечера. 

   Неожиданно для нас всех, в шесть часов вечера за мною пришёл неизвестный мужчина-надзиратель и сказал, чтобы я поторапливалась в следственную комнату. Я почувствовала опасность. Маша-хохлушка, глядя на мое испуганное лицо, стала звать наших постовых, однако их никого не оказалось на месте. Тогда она стала уговаривать меня отказаться идти, объясняя, что на тюрьме следственные действия проводят до четырёх вечера.

   В этот момент бронь в камеру открылась и на пороге рядом с мужчиной-надзирателем оказалась «Василиса»-надзирательница по материальным ценностям. Глядя пронизывающим и испепеляющим взглядом на Машу, она произнесла: «Не задерживай заключенную, сегодня администрация тюрьмы в следственном корпусе сделали для неё исключение.»

   Предчувствие плохого ещё больше накатилось на меня. Когда надзиратель вёл меня по подвалу, я не удержалась и прямо спросила у него: «Вы ведёте меня убивать или будете издеваться до смерти?»

   «Никто Вас не будет убивать и мучить. Там Ваш адвокат и следователь ждут Вас!» — растерянно ответил он. Фамилий адвоката и следователя он не знал.

   В следственном корпусе он завёл меня в комнату, где стоял стол, два стула и «раколовка» (клетка для заключенных). Он приказал мне зайти в «раколовку», замкнул её и вышел из кабинета.

   А через несколько минут зашёл вчерашний следователь и со злостью произнёс мне в лицо: «Запомни, мразь, я сделаю всё, чтобы ты никогда не увидела свободы! Ты сдохнешь здесь в тюрьме!»

   Следом в кабинет вошел неизвестный высокий мужчина в гражданской одежде, представился дежурным адвокатом.

   А следователь не унимался и продолжал оскорблять меня: «От тебя, тварь, отказались все адвокаты! Ты никому не нужна, сука! Тебя ненавидят и презирают все твои родственники и друзья! Скоро от тебя откажется и твой сын! Твои кости и тело начнут гнить от туберкулёза! И ты будешь умолять Бога о скорейшей смерти!»

   Адвокат хихикал и листал тома с документами моего уголовного дела. Глядя на весь этот беспредел, я громко-громко визжа закричала. Окно в следственном кабинете было открытым и мой крик услышала вся тюрьма. Я кричала долго-долго, даже когда сбежались толпы надзирателей и какие-то мужчины в праздничных формах и фуражках. Я всё еще продолжала визжать до тех пор, пока один симпатичный подполковник с обеспокоенным лицом, перекрикивая меня спросил: «Вам нужно в Вашу камеру?»

   Я замолчала и кивнула. 

   Выходя из «раколовки» я увидела испуганные лица следователя и адвоката. Конвойный сопроводил меня до камеры и глядя на меня восхищенно сказал: «Такого шоу у нас на тюрьме ещё не было! Начальник тюрьмы навсегда запомнит этот день! Руководство ГУФСИНА приехали его поздравлять «с новой звёздочкой на погонах», а с первого этажа администрации кричит женщина, словно её режут!» Сказав это, он загоготал, и его смех был слышен в нашей камере даже из-за закрытой двери.

   А я обессиленная завалилась на свою шконку и плакала до тех пор, пока не уснула. Утром моя правая рука не функционировала, а нужно было столько много написать жалоб о нарушении моих арестантских прав. 

Продолжение читайте в: Шакалы среди арестанток.

Поделиться ссылкой:

0

Автор публикации

не в сети 4 часа

Arestantka

0
Комментарии: 0Публикации: 99Регистрация: 21-09-2018
займ на яндекс деньги https://rsb24.ru/loans-to-yandex-money/

11 Комментариев для “16. Беспредел на следственных действиях.

  1. […]    После ночного разговора с сыном, абсолютно расстроенная я не смогла уснуть в эту ночь. Он рассказал, что на днях ездил к моим родственникам, подробности поездки не поведал, сказал лишь одну фразу: «Мама, запомни, у тебя нет родных, им всем на тебя наплевать, кроме дедушки!» Тем самым подтвердил ужасные слова следователя (подробнее: Беспредел на следственных действиях.).   […]

    0
    0
  2. […]    Всего в зале было не очень много людей: мой сын, трое потерпевших из четырёх, еще двое неизвестных парней, прокурорша, секретарь суда, пятеро конвойных, трое приставов суда и мерзавец-адвокат, который был со следователем в последнюю встречу в тюрьме (Беспредел на следственных действиях.). […]

    0
    0
  3. […]    «На днях в тюрьме следователь уже пообещал мне, что я сдохну в тюрьме.» — ответила я им и пересказала следственные действия.(Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
    0
  4. […]    Это был тот самый мужчина, который прекратил мои страдания на следственных действиях со следователем. (Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
    0
  5. […]    Меня словно окатили ледяной водой. Это был тот мерзавец-следователь, который угрожал мне в тюрьме. (Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
    0
  6. […]    Начало читайте в: Беспредел на следственных действиях. […]

    0
    0
  7. […] Продолжение читайте в: Беспредел на следственных действиях. […]

    0
    0
  8. […]    Транзитка только успела закинуть свой матрас на свободную верхнюю шконку, как открылась бронь и в камеру зашла делегация из управы во главе с начальником тюрьмы, который, заметив меня, почему-то испугался. Всего было пять человек из управы, начальник тюрьмы, надзирательница Василиса, конвойная стояла, вытянувшись у брони. Все пятеро сотрудников управы были симпатичными мужчинами до пятидесяти лет, среди них был и подполковник, с которым я уже встречалась (16. Беспредел на следственных действиях.). […]

    0
    0
  9. […]    Утром я проснулась от мурлыканья котёнка, который свернулся клубочком рядом на моей подушке. Я погладила его за ушком и посмотрела на соседнюю верхнюю шконку-пальму, на которой спала новенькая сокамерница Нина-мошенница. Как я ни напрягала память, но не могла вспомнить откуда мне знакомо её лицо. Нина зашевелилась и открыла глаза, которые были ледяного серого цвета. Я внутри вся сжалась, на меня смотрела копия лица мерзавца-следователя, который много раз угрожал мне физической расправой. (16. Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
    0
  10. […]    Я не спешила. Мне было страшно идти с этим надзирателем, который однажды меня отводил на следственные действия, когда следователь оскорблял и унижал меня. 16. Беспредел на следственных действиях. […]

    0
    0
  11. […]    Какой же он – славный и симпатичный, но почему при каждой нашей встрече, я в невыгодном положении. (16. Беспредел на следственных действиях.) […]

    0
    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

При написании комментария можно использовать функции HTML:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>